Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши читать онлайн

— И он научил тебя магии?

— Он при всем желании не смог бы этого сделать. Дядя не владеет лунной магией. Вернее, почти не владеет.

— Но…

— Даэрн Элистар — младший брат моего отца, но ему достался не семейный дар, а стихия матери. Такое, к сожалению, случается все чаще. С тех пор, как…

Высокородный осекся, как будто осознал, что сказал лишнее, и после небольшой паузы заговорил уже о другом.

— Элистар — огненный маг, вынужден носить фамилию рода, к которому принадлежит его стихия, и никогда не унаследует титул лунного владыки.

Несмотря на это, он верно служит нашему Дому, занимает должность первого советника и, в добавок ко всему, курирует Шаррал — школу Теней, высшее военное училище всей эльфийской империи. Так что воспитывать молодых, не в меру дерзких магов он умеет, какой бы стихией те ни управляли. Именно он обучил меня, в первую очередь, дисциплине и самоконтролю, жизненно необходимым любому одаренному. Сурово и жестко, не делая скидку на происхождение и возраст.

— Но ты же был тогда совсем маленьким!

— Был, — коротко согласился высокородный. — Поэтому, когда становилось невыносимо, сбегал на Изнанку. Только здесь я ощущал себя по-настоящему свободным…

Мы шли по купающейся в лунном свете аллее, рядом кружили серебристые искры — отголоски магии, как пояснил Берриан, и за спиной невнятным гулким эхом разносился голос стрекозла, втолковавшего что-то Марру. Фамильяры — кто б сомневался, — конечно же, пошли с нами, и теперь бдили, но деликатно, издалека, не вмешиваясь в разговор и следуя на расстоянии.

А Торэт рассказывал… О мальчике, оторванном от матери и неожиданно оказавшемся в военном училище, среди суровых боевиков. О его проделках. О том, как он ставил на уши все училище, а затем удирал на Изнанку, откуда не только дяде, с его крохотной лунной искрой, нелегко было достать племянника, но даже курсантам из их общего клана. Все-таки с магом из правящей семьи справиться непросто, пусть даже таким юным.

"

"Торэт рассказывал, вспоминал забавные случаи из своего детства и улыбался. Эта улыбка еще больше преображала его лицо, смягчала, делая почти мечтательным. И уже совершенно не вспоминалось, что он холодный, надменный, язвительный и вообще высокородная заноза в любой заднице. Наверное, потому, что сейчас он меньше всего походил на себя — того безупречного, заносчивого эйра, каким я привыкла его видеть.