Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он поставил последнюю запись, которую успел сделать до того, как украинцы стали глушить небо.

— Видишь. Смели как волной. Грамотные хлопцы, — похвалил ВСУшников, командир. — Что халатность тоже не скажешь… Много отягчающих факторов. В общем, нужно будет отбивать «Констебль».

— Отобьем. Только день нужно пополнить бойцов и перегруппироваться. Расставляю старичков в группы и пойдем работать.

— Хорошо. Бери, сколько нужно, пополнения и вперед.

Командир связался со штабом, и нам пообещали прислать нужное количество бойцов.

Я зашел к местным медикам, чтобы узнать, что там с «Масленом». Его тело лежало в покойницкой вместе с остальными вывезенными с передка душами.

— «Двести». Не спас я тебя, «Маслен», — загрустил я.

— Да. Пневмоторакс — штука подлая, — подтвердил мои мысли местный медик. — Откуда он?

— Женя? Белорус, из Могилева.

Зайцево — Передок

По дороге обратно на позицию меня накрыло из-за накопившегося напряжения, и я вступил в очередной спор с самим собой. Во мне спорил гибкий психолог-гуманист и бескомпромиссный солдафон.

Классическая диалектическая дилемма — борьбы и единства двух противоположностей.

— Как они так просрали эти позиции? «Сабля» — мудак! Криворукие! — требовал возмездия солдафон, «не знающий слов любви».

— Да откуда у вчерашних зеков умение воевать?

Он что оканчивал высшую академию генерального штаба? Воевал как умел. Ты же видел, что ему было страшно, — заступался за «Саблю» психолог.

— А для чего он сюда поперся? Сидел бы в зоне и не лез.

А, раз пришел сюда, то должен воевать не на жизнь, а на смерть! До последнего патрона и капли крови!

— А ты, как командир, не должен был понять, что не тянет он должность руководителя? Все у тебя виноватые, а ты один прав во всем.

Поменял бы и дело с концом.

— Что ты их защищаешь? Мне вот их совсем не жалко.

Они знали, на что подписались. И, раз ты сюда поперся, то будь готов умереть. Воин — это тот, кто готов умереть, если нужно, а не вот это все…"

"— Ты сам-то умереть готов? — с усмешкой спросил психолог.

— Жалко их, потому что они обычные люди. Каждого из них кто-то ждет дома. Им страшно. И если ты готов умереть, то это не говорит, что все должны быть как ты. В этом вы с «Басом» одинаковые: и с себя три шкуры спускаете и с других.

— Все почему? Потому что женщины растят пацанов, и выросло слабое, женоподобное поколение.

— Ну давай скажи… скажи эту фразу: «А вот в наше время!»… — гнусавым старческим голосом проблеял психолог.

— Да пошел ты! Ладно… Пусть так.