Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Стоять! «Зеф»! Ты куда рванул?

Он замирает, падает и, спрятавшись за бугорок, начинает стрелять в сторону блиндажа. Я возвращаю его обратно.

— Ты зачем опять на себя тянешь одеяло? Мы же с тобой договаривались, что ты работаешь синхронно со всеми, — стал я в очередной раз вбивать «Зефу» представления о дисциплине. — Ты с чего взял, что ты тут самый главный и сам себе командир?

— Да в натуре пока они ползать будут, нас всех положат.

Я, «Констебль», с этими… Погибать не хочу.

«Зеф» был единственным персонажем, который меня выводил из себя своим тотальным своеволием.

Навыки работы в группе у него отсутствовали напрочь. Он привык надеяться только на самого себя и демонстрировал свою особую позицию повсеместно.

— «Зеф», когда ты уже выключишь свою уркаганскую манеру? Тут тебе не БУР и не зона. А я не мент, чтобы тебя перевоспитывать. В армии — а особенно в бою — важны слаженность и дисциплина! Без нее ты и сам погибнешь, и остальных подставишь.

— Да… я хотел… в натуре! — сбивался и нервничал «Зеф».

Он надулся и покраснел от злости, как накосячивший подросток.

— Просто делай то, что тебе говорят. Понимаешь? Ты же не тупой. По глазам вижу, что не тупой.

Остальная группа лежа молча слушала, как я воспитываю закоренелого отрицалу, который пошел в «музыканты», чтобы уйти от пресса, который ему устроили в зоне. Там бы он точно не протянул оставшиеся девять лет срока — или раскрутился бы еще лет на десять.

«Зеф» смотрел на меня исподлобья и скрипел зубами.

На его лице отражалась борьба неспособности подчиняться каким-либо общественным правилам и необходимости делать то, что я требую. Я физически ощущал, как злость на меня, весь этот мир сталкивалась с жесткой необходимостью воспринимать и подчиняться командам. Он подчинялся, но с таким видом, будто посылал меня на хер. Все его «правильное» и блатное нутро выворачивалось мехом наружу, но он собирал себя в кулак и делал то, что я приказывал.

Смоленские, в отличии от брянских, в основной своей массе были рецидивистами — люди, которые десятилетиями совершали преступления, жили «понятиями», освобождались и садились вновь.

Я понимал, что им было нелегко. В эти моменты я вспоминал сериал «Штрафбат» и командира из этого фильма. Но с каждым днем мне, и им становилось легче.

На тринадцатый день была назначена генеральная репетиция. Каждый командир отделения по очереди показывал перед «Крапивой» работу своих групп.