Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он словно Каа… каждый раз гипнотизирует меня и отнимает волю! Какой опасный и профессионально обаятельный!

— Спасибо… — бормочу я.

Словно пьяная выхожу из машины. И, сжимая в руках документы и телефон, на мягких коленях, чуть пошатываясь и ничего не соображая, иду домой…

Глава 19

Пиар-кампания

Илюшка, глядя в окно, тянет в рот пальцы. Отвожу его руку ото рта.

Между нами с Борисом очень напряжно. Илья улавливает это и начинает вести себя как невротик — грызёт ногти, плохо спит, почти не ест… А сегодня ночью описался от кошмара.

И Борис наговорил ему уничижительных гадостей. И между нами теперь ледяная стена до неба.

Пальцы сына опять тянутся в рот. Забираю его руку в свои, рисую на ней буквы, Илюшка отгадывает.

От чувства вины перед сыном внутренности словно свело спазмом. Кручу на пальце обручалку. Что мне делать?! Терпеть всё молча и максимально сглаживать, как советует мама, чтобы не нервировать ребёнка? Пробовала, не помогает. Борис всё равно давит и давит…

Бунтовать? Тогда будет вот так, как сейчас!

Я, наверное, плохая мать… Жаль, у Бориса не возникает сомнений в своей отцовской стратегии! Он считает себя прекрасным отцом.

Борис тормозит у дома моих родителей. Сегодня званый ужин. Глядя на себя в зеркало, он холодно несколько раз улыбается самому себе, словно репетируя голливудскую. Молча открывает дверь, подаёт мне руку. Мне необъяснимо хочется тепла, и я поднимаю Илюшку на руки и усаживаю себе на бедро. Тяжёлый! Но я всё равно несу его так. Он, прильнув к плечу, обнимает за шею.

— Немедленно поставь его на ноги. Он не младенец.

Давно привыкнув подчиняться на людях беспрекословно, опускаю сына на ноги. И тут же опять начинаю себя винить за этот рефлекс."

"Как только мы входим во двор, Борис тут же меняется в лице, приобнимая меня за талию. Так было всегда… Сначала мне тоже казалось, что это правильно. И не стоит демонстрировать какие-то семейные ссоры и проблемы. А потом это дошло до концентрированного абсурда. И именно сейчас мне тошно…

— Виктория, дорогая!.

. — расцеловывает меня в щеки мама. Тем самым тройным светским поцелуем, который я не выношу. Опять не трезва…

— Борис! Наш красавец! Костюм очень хорош… — разглядывает его. — Вкус, как всегда, безупречен.

Отец уделяет тоже гораздо больше внимания Борису, чем нам с Ильёй.

Представляет других гостей:

— Моя пиар-команда, имиджмейкеры — Антон и Сергей Леонидыч.

— Алексей… — дёргается мама на его «Леонидыч».

— Перестань, Марина.