Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Потому что партнёры Бориса перевели своих детей в вечернюю группу.

Выхожу проводить Илюшку. Присаживаюсь, помогая ему зашнуровать кроссовки.

— Я в твоём возрасте уже умел завязывать шнурки, — строго смотрит на нас Борис.

— Мамочка, — шепчет сын. — Я не хочу ехать.

Обессиленно обнимаю его.

Надо завтра купить ему кроссовочки на липучках, а эти, купленные Борисом, отдать куда-нибудь нуждающимся.

— Борис, — поднимаюсь на ноги. — Нашему сыну не нравится хоккей. Нам нужно сменить спортивное направление.

Поджимает недовольно губы.

— Илья.

Илюшка поднимает виноватый взгляд.

— Ты не хочешь ездить со мной на хоккей?

— Зачем ты на него давишь?

— Пусть скажет.

— Хочу… — испуганно сдаётся сын.

— Тогда не вижу проблемы.

— Я вижу!

— Да? — коснувшись гарнитуры, тут же меняет тон на дружелюбный и даже начинает улыбаться, глядя мне в глаза. — Да, Ксения. Конечно. Весь месяц, да.

Двадцать процентов… мхм…

Берёт Илью за руку, продолжая разговаривать, и выходит с сыном за дверь.

Обессиленно стекаю по стене вниз.

Я — тряпка. Надо было додавить. Но сил нет…

Попробую поговорить по возвращении.

Я выгоревшая и убитая. Внутри меня всё болит.

Закрывается дверь, и я снова погружаюсь в свою глупую, безнадёжную влюблённость. Она вымотала меня… Больше не пытаюсь ему звонить. Это была минута слабости. Она прошла… Я рада, что заблокирована. Иначе умоляла бы его приехать. А так опускаться я не хочу.

Всё. Точка. Спасибо тебе, Стеф, что поставил её сам.

Только разве такие, как ты, это делают? Ничего я не знаю про таких, как ты… Быть может, это такая манипуляция?.

. И через некоторое время ты позвонишь сам? И я, как мотылёк, кинусь в это пламя. Не хочу так…

Рыдая, тоже заношу его номер в чёрный список и везде блокирую.

Не могу вернуться полностью в реал. Всё время плаваю там, в том моменте, прокручивая многократно каждую деталь.

Я на границе нервного срыва. Мне кажется, если кто-то ткнёт в меня побольнее, то сойду с ума и выдам какой-нибудь неадекват.

Поэтому я ни с кем не разговариваю… И как зомби…"

"Вспоминаю каждый взгляд, улыбку, движения губ, ямочки на щеках, строгие хмурящиеся брови.

Каждое касание его «разговорчивых» пальцев. Тёплые, лучащиеся живыми эмоциями глаза. Смех… Запах… И с каким кайфом он ел мой торт. Как жадно целовал. Как страстно и бескомпромиссно присваивал там, на капоте, не спрашивая позволения и не оставляя выбора. Не ощущаю его ни продажным, ни грязным, ни лицемерным. И мне даже не страшно, что мы не предохранялись.