Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Цыц, мелкота! – беззлобно рыкнул желтоглазый.

«Сон», – в упор глядя на него, подумала я.

– Нет, я не сон, – возразил он. – Я ман[19]. Тот самый ман, о котором ты так много болтала со своим Стариком.

Ман? Да, верно, я часто говорила старику о мане. Чаще всего, когда с голодухи съедала его хлеб или, шутки ради, прятала посох. «Ман унес, – говорила я, – ты же знаешь, какие они. Никто их не видит, а они ходят, шумят, гремят. Такие вот невидимые люди…» Но это было давно, тогда я была совсем маленькой и на самом деле верила в манов.

Но теперь…

Существо спрыгнуло с лавки, проковыляло к столу и качнуло мохнатой головой:"

"– Тут сидит твой приятель Журка. Тебе его не видно, ты не кромешница[20], зато я его вижу как на ладони. Мне напугать его или свести со свету?

– Нет! Не дам, – возразил кто-то. Ман оскалился и отошел от стола.

– Это ведогон, дух-защитник твоего Журки, – пояснил он. От него пахло жженым сахаром, а желтые глаза без зрачков смотрели сквозь меня. – Такой есть у всякого человека, только что ведогон против меня? Его тяжело победить, зато обморочить – плевое дело.

Ты клятву-то помнишь, что дала Дарине?

Я молчала.

– Так помнишь или нет? – Когтистые руки мана поднялись и легли на мои плечи. – Мы все ее слышали. Дарина позвала нас в свидетели, и теперь мы следим за тобой. Не выполнишь клятву – умрешь.

Его пальцы поползли к моему горлу, а из огромного, как яма, рта выглянул раздвоенный змеиный язык. Желтые глаза нечистого загорелись. Я зажмурилась и почувствовала, что не в силах шевелиться.

– Умрешь, умрешь, умрешь… – заголосило вокруг.

Руки чудовища сдавили мое горло. Боль задергалась под кадыком. Что-то сместилось, хрустнуло, и душа забилась в поисках выхода из умирающего тела. Она еще боролась, а я сидела неподвижно, как истукан, и понимала, что умираю. Но ничего не могла сделать. Совсем ничего.

– Так... Так..

Что-то холодное, должно быть мои слезы, потекло по лицу. Хватка мана ослабела.

– Так… – снова повторил он и отпустил мое горло. – Вот так…

Нет, это был не его голос!

– Журка! – обретя способность говорить, прохрипела я, открыла глаза и увидела Журкино лицо.

А за ним еще лица. Бабьи, мужские, даже детские… Люди!

Я хотела приподняться, но не смогла. Тело не слушалось.

– Очнулась, – с удовлетворением произнесла какая-то баба.

– Она у тебя что, бесноватая? – поинтересовался у Журки бородач. – Ежели так, то позовем нашего священника. Он бесов мигом прогонит.

– Не надо. – Журка опустил руку в бадью с водой и брызнул мне на лицо.