Вдова в январе читать онлайн

Ульф и не пытался что-то доказать Валдеру, не пытался его переубедить. Он не видел смысла в этих проповедях, это дело суда, в распоряжении которого будет более широкий фактический материал. Задача Конрада Ульфа куда проще: ему надо найти убийцу — и он его нашел.

Когда во двор въехала милицейская машина, они вышли на лестничную площадку, и Ульф опечатал квартиру.

Нет, все же он испытывает к Валдеру симпатию. Хотя бы потому, что преступление не банальное, как девять тысяч девятьсот девяносто девять из десяти тысяч других — украл, потому что эту вещь хотелось иметь; убил, потому что деньги были нужны; ограбил, потому что надо было продолжить гульбу; избил, потому что не понравилось, как тот посмотрел.

Все прямолинейно и однотипно. Валдер хотя бы пытается доказать свою правоту, допустим, весьма сомнительную, но ведь правоту.

Гудящий лифт спустил их вниз.

Тяжелая, толстая, обитая железом дверь и глазок размером с пятак. Время от времени в него заглядывает дежурный, чтобы видеть, что происходит в камере.

Снаружи глазок закрыт фанерным кружком.

Камеры по обе стороны длинного коридора. Сначала слышны шаги дежурного, потом, как он останавливается, и в глазке появляется глаз, посмотрит, кружок упадет, и шаги удаляются.

В большое окно под самым потолком видна лишь узкая полоска синего неба. Окно забрано решеткой, а перед нею еще дощатая конструкция. Кроме полоски неба, в него ничего не видно, разве что слышно, как чьи-то шаги простучат или трамвай прокатится.

Сколько бы Карлис ни смотрел на синюю полоску, он не видел ни одного голубя.

Странно, ведь Рига не только переполнена голубями, они уже считаются здесь бедствием.

Пол цементный, стены и нары окрашены темно-зеленой краской. Нары своими отполированными досками напоминают полок в большой городской бане. Только лежать удобнее, в головах повыше, а в ногах пониже. Когда красили, старый слой краски не соскребли, и сквозь верхний слой проступают очертания всего нацарапанного. Чаще всего инициалы или имена, реже тексты.

Два из них Карлису удалось разобрать: «От судьбы и от тюрьмы не убежишь» и «Опасайтесь Костелова из Вецмилгрависа!»

Под потолком, покрытая пылью и известкой, день и ночь горит тусклая лампочка.

Часов в восемь в камеру впустили какого-то серого человека средних лет. У него тряслись руки и дергалось лицо. Он устало сел на нары и сказал:

— Вот похмельице…

— Ну и напился, — спустя какое-то время вновь произнес он, обращаясь скорее к себе, чем к Карлису.