Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Старшему принцу уже двенадцать. Он тщеславен и вздорен, но уже сейчас ненавидит своего отца. Ричарду — девять, и, судя по всему, он вырастет великим воином. Элинор любит своего второго сына больше всего, а Ричард тоже ненавидит отца. Принцу Джеффри — восемь лет. Это умный мальчик, и он глубоко уязвлен тем, что отец пренебрегает семьей. Если сейчас Элинор родит еще одного мальчика, а Генрих будет вести себя так же и впредь, у короля появится еще один враг.

— И все же принцы еще слишком малы, чтобы устраивать мятеж, — отмахнулся Жоффруа.

— Так-то оно так, отец, но уж можете мне поверить: обида на отца — самая тяжкая из обид, — мстительно произнес Раймонд. — Сыновья Генриха обладают анжуйским темпераментом. Они ненавидят отца за пренебрежение к ним и к их матери. А ведь и сама Элинор — женщина умная и влиятельная. Король сильно рискует.

Жоффруа понял, что лучше сменить тему:

— Король совершил ужасную глупость, так круто поступив с тем попом, сыном шерифа. Если б Раймонд был рядом с Генрихом, этого бы не произошло.

Джулиана, все еще потрясенная известием о дружбе Раймонда с самим монархом, пролепетала:

— Вы имеете в виду ссылку архиепископа Кентерберийского?"

"— Да, того самого, кого называют Томасом Беккетом, — скривился Жоффруа. — Обычный простолюдин, которого Генрих сделал сначала канцлером королевства, а потом и архиепископом. Неблагодарный мужлан.

— Это неправда, отец, — недобро прищурился Раймонд, и в этот момент отец и сын были поразительно похожи друг на друга.

— С моей точки зрения, Томас — мудрый государственный деятель, другого такого в наш век не сыскать.

Красивое лицо старого графа помрачнело:

— У вас с Генрихом странная привычка оценивать людей по их достоинствам, а не по знатности. Неужто тебе неизвестно, что человек знатного рода по своей природе неизмеримо выше любого простолюдина? Так уж устроен мир Господень.

Раймонд насмешливо парировал:

— Вы прибегаете к такому благочестию лишь когда хотите сказать, что важнее вас персоны на свете нет.

Жоффруа горделиво расправил плечи:

— Что ж, я — наследник одного из знатнейших родов Нормандии и Мэна, а твоя мать происходит из благороднейшего семейства Ангулема и Пуату. Владеем полями и лесами, горами и долинами. Так неужто есть кто-то достойнее нас?

Раймонд язвительно заметил:

— Не забывайте о короле, милорд.

— Мы — родственники и короля, и королевы, — важно заявил Жоффруа и, заложив руки за спину, принялся разгуливать взад-вперед по залу.