Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Потом сидела на табурете, держа на коленях Лапушку, а Альба до блеска расчесывала жесткой щеткой густые каштановые волосы. Совсем не такие, как у сестры…

Альба опустила щетку, тронула Джулию за плечо:

— Сеньора, миленькая, не рвите мое сердце. Что дома стряслось? Вы же сама не своя после этого письма.

Джулия лишь покачала головой:

— Ничего не стряслось. Все у них хорошо, сестра здорова. Просто очень тоскливо стало, по дому скучаю. Ведь я никогда не уезжала. Да и виски ломит. Утром все пройдет. Ты лучше сбегай, разыщи дворцового лекаря Мерригара.

Попроси для меня какой-нибудь отвар, чтобы лучше спалось.

— Я мигом, сеньора.

Альба тут же убежала.

Джулия забралась в кровать, Лапушка устроился на одеяле. Улегся на грудь и уткнулся носом в шею. Посапывал, хитро искрил глазами. В тени, куда не попадали отблески свечей, его шерстка мягко жемчужно светилась голубым. Джулия и Альба старались этого попросту не замечать, да уже и не могли с уверенностью ответить, не было ли такого раньше.

А, может, здешний воздух, или какая-то особенная горная вода… Лапушка совсем не выглядел больным, а его аппетиту можно было только позавидовать. Особенно много он ел по ночам — утром его чашка, оставленная с ночи, обычно была пустой. Правда, в последние несколько дней еда оставалась нетронутой, утром приносили свежую. В остальном, Лапа вел себя, как обычно. Альба говорила, что переживать не стоит — звери сами знают, сколько им есть. Значит, просто не голоден.

Альба вернулась с пустыми руками, но щеки яростно пылали, а глаза искрили праведным гневом:

— Не дал, сеньора! Ничего не дал! Уж, я порассказала, для кого, а тот ни в какую.

Только руками разводит. Говорит, все в аптекарской, но там заперто.

— Так пусть отопрет.

— Говорит, не может, ключей у него нет.

— А у кого есть?

Альба скривилась, повела бровями:

— А пес его знает! Все в этом доме вверх дном. А ну, захворает кто, даже сам сеньор, а у него заперто! Хотите, схожу, мяты нарву, я видела в саду. Велю заварить на кухне.

Джулия покачала головой:

— Не стоит, ложись спать."

"Альба не стала настаивать. Прикрыла окна, оставив открытым лишь одно в углу — ночи были еще достаточно прохладными. Загасила свечи. Лапушка уже привычно забрался на балдахин, и Джулия в очередной раз подумала, что ей до сих пор так и не дали личной прислуги.

Джулия долго ворочалась, не могла уснуть. Смотрела в едва различимую муть комнаты, слушала, как Лапушка возится над головой.