Невеста тирана (СИ) читать онлайн

Джулия будто входила в азарт и едва не хмелела от этой перемены:"

"— Уже сочла. — Она подошла и тронула кончиками пальцев голубой атлас: — Пиротто, начнем с этого. Пусть просмотрят и обмерят весь тюк, чтобы не вышло недостатка или изъяна. С остальной материей я определюсь позднее, если сеньора Антонелла не пожелает помочь мне с выбором. — Джулия посмотрела на тираниху: — Я охотно прислушаюсь к вашему совету, сеньора. Какая из этих тканей, по вашему мнению, хоть немного украсит меня?

Казалось, тираниха одновременно раскусила лимон и увидела мышь.

Затем случилось невероятное — белое фарфоровое лицо стало багроветь, покрываться уродливыми пятнами. Если бы взглядом можно было убить — Джулия уже лежала бы бездыханной. Сеньора Соврано даже беззвучно открывала рот, словно рыба, но все звуки накрепко застряли в горле, под самым воротом шемизетки. Доротея бросала на свою госпожу цепкий встревоженный взгляд, напряглась. Лишь отвратительный кот все так же висел на руках, не выражая к происходящему ни малейшего интереса.

Наконец, тираниха, кажется, сумела взять себя в руки. Краснота схлынула, будто впиталась в шемизетку, как вода в землю. Сеньора Соврано поджала маленькие губы, отыскала взглядом дочь:

— Розабелла, за мной!

Та будто не сразу расслышала, стояла истуканом. Наконец, опомнилась, подошла к матери:

— Матушка, позвольте мне ненадолго остаться и посмотреть ткани, пока их не увезли.

Лицо сеньоры Соврано нервно заходило. Она буравила дочь колким ледяным взглядом, вдруг подняла руку и отвесила Розабелле звонкую пощечину, которую видели все.

Не дав опомниться, тираниха ухватила бедняжку за руку и поволокла прочь, будто несчастная Розабелла отчаянно сопротивлялась.

Джулия стола в онемении и не могла прийти в себя. Ее щека горела, будто только что она сама получила оплеуху. Все так и было: пощечина, которую получила Розабелла, предназначалась ей самой. Тираниха просто не осмелилась.

Глава 37

Мать сидела на террасе, обнявшись со своим котом. Тот распластался на коленях, казалось, придавил ее, как тяжелая лоснящаяся шкура.

Солнце уже зашло за скалы, и терраса освещалась ровным лиловатым светом, подчеркивая алебастровую белизну рук и прекрасного лица. И каждый раз, глядя на мать, Фацио задавался вопросом: неужели ее красоты оказалось недостаточно? Совершенной и безупречной? И каждый раз сознание царапала догадка, что в предписаниях могли ошибаться, неверно толковать. Или требовалось еще что-то, чего он не понимал. Чего никто не понимал.