Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И, вдруг, показалось все не таким ужасным, как ночью. Показалось, что все еще может быть хорошо, и захотелось улыбнуться этому новому утру, новому небу, неведомому морю.

— Доброе утро, сеньора. — Тут же прошла к одному из сундуков у стены, положила ношу: — Ваше платье. Ваша горничная может при надобности подогнать его. Или пригласят швею, если нужно.

Джулия насторожилась:

— Подогнать?

Служанка снова поклонилась:

— Сеньора Антонелла желает, чтобы вы надели его к сегодняшнему ужину.

Джулия похолодела, вмиг улетучилось все умиротворение:

— К ужину? Я буду ужинать здесь.

— Так заведено, сеньора. Сеньор Фацио иногда желает, чтобы за ужином собиралась вся семья. — Девушка вытерла руки о передник и испуганно осматривалась. Наконец, подняла голову и взглянула умоляюще: — Сеньора, вы, случаем, не видали здесь кота? Черный большой кот с белой грудкой. С ног сбились! Может, сюда пробрался?

Даже вздох застрял в горле. Джулия поджала исцарапанные ноги и выпрямилась:

— Нет, не видали. Что за черный кот?

Служанка всплеснула руками, вздохнула.

Казалось, она едва не плакала:

— Золотко — любимый кот сеньоры Антонеллы. Со вчерашнего дня не могут отыскать. — Она сокрушенно покачала головой: — Даже и думать боюсь, что случится, если не сыщут. А, уж, если стряслось чего…

Джулия стиснула зубы и покачала головой:

— Нет, не видали.

Девушка скомкала передник?

— Во имя всего святого! Сеньора Джулия, если вдруг увидите, умоляю, дайте знать!"

"Джулия выдавила улыбку:

— Конечно. Альба обязательно сообщит, если котик найдется.

Служанка снова поклонилась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Джулия и Альба в ужасе переглянулись…

Золотко… Так вот, значит, что имел в виду Фацио Соврано, утверждая, что женщины дают своим любимцам странные имена…

Глава 17

Когда Фацио вошел в покои матери, та сидела в кресле на террасе и смотрела на море. Она любила смотреть на море по утрам, это ее умиротворяло. Насколько, конечно, это понятие вообще здесь было возможно…

Мать всегда отличалась вздорным нравом, но при отце держала себя в руках.

Скрывала, хоть это и не вполне удавалось. Зато прислуга на ее половине оказывалась в незавидном положении. Визги и слезы служанок стали совершенной обыденностью, как и бесконечные новые лица. Фацио привык не обращать на это внимания, как не обращал отец. Но если Фацио лишь старался игнорировать и не замечать, то отец впрямь не видел. Их всех для него не существовало. Как не существовало и многих других ненужных, неважных, незначимых.