Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она посмотрела в расцарапанное лицо:

— Выходит, и способа-то нет… Очаруй этого Дженарро, что ли! Пусть он отправит!

Альба на глазах густо залилась краской, насупилась, стала похожа на всклокоченного воробья:

— С моей красотой сейчас только очаровывать!

Джулия грустно улыбнулась:

— Это просто глупая шутка… Что же делать, Альба? А если письмо решишь отправить ты? Матушке? Неужели станут проверять? Как думаешь?

Альба пожала плечами:

— А зачем ей письмо? Она и читать-то не умеет. Я и сама едва-едва вашими стараниями.

А писать так и не осилила. Не для нас это все. Так в такое даже не поверит никто.

Джулия растеряно кивнула: Альба снова права… Но вести из дома необходимы, иначе можно сойти с ума. Она отпустила Лапушку на кровать, и тот тут же шмыгнул к подносу с остатками завтрака и стащил кусочек сыра.

А если поговорить с самим Фацио Соврано? Напрямую, без всякого жеманства? Объяснить. Честно и открыто. Ведь это и в его интересах, он должен понять, насколько это важно. В конце концов, выходит, от него и скрывать нечего, раз он осведомлен лучше самой Джулии… А, может… Может, он уже что-то знает? Это окажется не слишком удивительным.

Эта идея показалась настолько дельной, что Джулия даже воодушевилась. Что там служанка говорила про ужин? Значит, сам Фацио тоже там должен быть. А эту мамашу придется как-то терпеть, хоть рядом с ней наверняка кусок в горло не полезет. Лишь бы как-то вызнать, что все в порядке с ее проклятущим котом.

Джулия кивнула на стопку, которую оставила утром служанка:

— Альба, давай посмотрим, что она там принесла.

Горничная кивнула:

— Хорошо, сеньора.

Альба разложила принесенные вещи на кровати, и они с Джулией в недоумении переглянулись. Альба округлила глаза:

— Здесь что, монастырь?

Джулия лишь пожала плечами:

— Она что, перепутала меня с прислугой?

Альба повторила этот жест:

— Если тираниха боялась, что вы оскорбите неуместным нарядом ее траур, могла бы убедиться, что в вашем сундуке есть достойные и деликатные вещи."

"Платье, которое Альба разложила на покрывале, было просто кошмарным.

Серым, унылым, суконным, скупо отделанным черной бархатной лентой. Джулия закусила губу и несколько раз кивнула собственным мыслям. Что ж, драгоценная сеньора, пусть так… Нянька Теофила, бывало, говорила, что не платье делает человека…

Джулия гордо выпрямилась, задрала голову:

— Альба, давай примерять!

Стараниями Альбы, в конце концов, вышло даже не так ужасно, как показалось на первый взгляд.