Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Усталость и потрясения последних дней просто не позволяли это прочувствовать. Главное — даже не слухи... Если Фацио привез ее, зная все, значит, он сможет справиться со слухами, если они будут. Но он навсегда станет считать ее лгуньей. Станет считать кем-то другим. Джулия вновь обвела взглядом сидящих за столом: это — будущее. Тот мужчина, чье место все еще пустовало. По большому счету, она уже не принадлежала своей семье, и если Фацио Соврано вернет ее — от такого позора уже точно не отмыться.

И вдруг тираниха со своим котом будто поблекла.

Мать важна настолько, насколько с ней считается сын. Джулия этого еще не знала, и понятия не имела, каков он сам. Но он должен узнать, что она не такая, как он вообразил. Он должен узнать, что ошибся. Она не в ответе за грехи сестры.

Она вдруг заметила, что изо всех сил комкает платье на коленях. Почувствовала на себе пристальные взгляды и услышала сладенький голос сеньоры Соврано:

— Что с вами, дорогая моя? Вы покраснели. Наконец, краснеете за своего чудовищного зверя?

Но мать вдруг резко изменилась лицом.

Все посмотрели в сторону и поднялись. Джулия с запозданием последовала общему примеру: в дверях стоял Фацио Соврано. Оставалось только надеяться на то, что при нем тираниха прикусит язык.

Глава 20

Фацио Соврано был мрачен, и даже показалось, что его смуглое лицо стало еще более контрастным и жестким. Черные глаза под прямыми бровями будто залегли еще глубже, на переносице образовалась поперечная складка.

В полнейшей тишине он сделал несколько шагов, подошел к своему стулу и положил руку на резную спинку. Джулия невольно отметила, что у него красивые нервные пальцы с ровными удлиненными ногтями. Как у лютниста Пинеро в Лимозе.

Соврано окинул взглядом собравшихся женщин, кивнул тиранихе:

— Добрый вечер, матушка.

Та натянуто улыбнулась:

— Добрый вечер, сын, — голос скорбно треснул.

Он посмотрел на сестру:

— Розабелла…

Девчушка едва слышно хихикнула, но тут же взяла себя в руки и почтительно склонила голову:

— Брат…

— Сеньора Джулия…

Джулия не сразу поняла, что он обратился к ней.

Стояла напряженная, будто оглохшая от неловкости. Подняла глаза и увидела пристальный выжидающий взгляд. Наконец, она опомнилась, пробормотала, едва слышно:

— Сеньор Соврано…

Она чувствовала этот взгляд. Тяжелый и горячий. Как он скользит по лицу, спускается ниже на уродливое платье. И будто запахло жженой шерстью. И стало обидно.