Name: Незнакомка с родинкой на щеке
Author: Анастасия Александровна Логинова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

По словам дядюшки, даже предпосылок к тому не было. Крестьяне судили примерно так: в 1861 году царь дал простому народу волю, а теперь, в 1881, он намеревался отдать им и помещичью землю. За это его убили. Кто убил? Помещики – не желая расставаться со своей землей."

"Ежели «народовольцы» хотели лучшей жизни русскому крестьянству, то они очень сильно просчитались. Кроме царя и его личной охраны на Екатерининском канале в тот день погиб мальчик четырнадцати лет, служащий мясной лавки. Множество ранений и увечий получили еще семнадцать человек.

Не чиновников, не дворян, не помещиков – простых людей «из народа». Того народа, за счастье и свободы которого они так боролись.

Нельзя построить «лучшую жизнь» на залитой кровью земле – просто нельзя. Так не бывает. Это, пожалуй, единственное, в чем я была глубоко убеждена.

Потому не понимала и мотивов тех, кто сочувствовал «народовольцам».

Были же и те, кто не только сочувствовал, но и писал прошения о их помиловании к новому императору, здравствующему и ныне Александру Александровичу.

И то не очередной кружок революционеров, не церковники, и не родные «первомартовцев». О помиловании просили писатель граф Толстой и философ Владимир Соловьев.

Как известно, к прошениям император не прислушался. Возможно потому, что тотчас государю были направлены и другие прошения, ответные – с мольбами устоять перед просьбами и наказать преступников немедленно и по всей строгости.

Такое письмо, в частности, писал его превосходительство генерал-лейтенант Хаткевич[34].

— Он считает, что убийство жены – это месть ему лично. За то письмо, - хмуро закончил Вильчинский.

Я выслушала внимательно, не сводя с его лица пристального взгляда. И вынуждена была признать – он отлично поработал. Кажется, Вильчинский, хоть и грубиян, профессионал в своем деле.

Вслух же убежденно сказала:

— Ежели так, то это зверство, которому нет ни понимания, ни прощения… А вы как полагаете, Юзеф? Считаете, это и впрямь революционеры?

Тот безразлично дернул плечами и снова прижал полотенце ко лбу:

— Черт его знает.

Вы читали, должно быть: некие тайные источники сообщают, что в Петербурге действует новый кружок. «Рокот». Они называют себя преемниками «народовольцев».

Я рассеянно кивнула, но сказать мне не дал Глеб Викторович, резко заметив:

— Я бы на вашем месте, Юзеф, не слишком доверял этим «тайным источникам», которые прячутся за анонимностью. Анонимам, как известно, можно писать любую ересь – и ничего им за это не будет.