Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я никогда не переставал думать, что моя сестра рисковала из-за денег, в которых нуждалась. Виа всегда прикрывала недостатки злостью. Эти двое были ужасны по отношению друг к другу, и Дарья просто случайно наткнулась на что-то, в чем она могла подставить Вию.

Если бы Виа нашла такое же письмо, то тоже уничтожила бы его.

– Все кончено между нами. – Я разворачиваюсь и ухожу. Она бежит за мной и виснет на руке, падая на колени передо мной в попытках остановить.

– Пенн, пожалуйста.

– Ты с ним, – говорю я, даже не спрашивая.

Она не отрицает. Просто повторяет: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Не совсем понимаю, о чем она просит, но если о прощении, то зря.

– Я с ним, потому что мне нужен кто-то. Мне нужен союзник, – добавляет она.

Я смеюсь, потому что это больше не имеет значения. Сбрасываю ее руку, а она виснет на моих ногах.

– Как думаешь, кто мой союзник, Сильвиа?

– Дарья мой враг. – Она ноет.

– А Гас мой, – возражаю я.

Я выиграл битву, но проиграл долбаную войну. Это как приползти домой после поражения и обнаружить, что он сгорел дотла в падшем королевстве.

Я делаю еще несколько шагов, затем останавливаюсь на пороге и поворачиваюсь к ней.

– Единственное, о чем я жалею, – это о попытке угодить тебе, расставшись с Дарьей. Я любил тебя, как никто другой. Я оплакивал тебя. Я думал, что ты мертва, и мучил себя, винил себя. Но я никогда не хотел причинить тебе боль. Да, я допустил ошибку. Но ты сделала все нарочно. Так что теперь я ухожу от тебя, так же как ты от меня. Только вот я опоздал на четыре года.

Когда моя мать еще занималась поэзией (и при жизни), она читала нам по четверостишью каждую ночь. Есть одна фраза, которая застряла у меня в памяти. Не целый абзац – просто одно предложение:

Любовь уничтожает.

Эти два слова увязли в моей голове. Что может быть уничтожающего в любви? Любовь торжествует, побеждает. Она полностью противоположна уничтожению. Даже тогда я знал значение слова любовь, но не понимал его смысла. Сейчас я стою перед закрытой дверью в комнату Дарьи впервые за несколько недель без слов, поцелуев, да даже без простого взгляда в ее сторону, и я полностью уничтожен.

Я стучу в дверь и только потом понимаю, насколько это глупо. Настоящий мужчина ворвался бы к ней и перекинул через плечо. Мужчина, которым я когда-то был в «Ленни», когда у меня была уверенность, что я поимею ее.

Но это было до того, как я уступил желаниям сестры.

Тогда я был действительно настоящим мужчиной.

Черт подери. Как же тяжело.

– Войдите.