Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Это был хороший бросок – бутылка разлетается на мелкие кусочки.

– Удерживай это дерьмо в себе, глазастик."

"Я делаю так, как он приказал, и думаю, что произойдет, – затягиваюсь и жду. Горло заполнено дымом, ощущение, будто меня душат. Легкие полны яда, и я хочу избавиться от него, но держусь. Лицо покраснело, и меня берут сомнения, что я продержусь еще немного.

Он беззаботно подходит ко мне и приседает, смотря в глаза.

– Отпускай.

Я выпускаю дым и почти выкашливаю легкие, о Маркс, зачем я это сделала? Потому что он был милым, молчаливым и испорченным?

Пенн поднимает мой подбородок, не отрывая взгляда.

– Именно такое чувство, когда долго удерживаешь гнев внутри. Это дерьмо отравляет тебя. Тебе придется в конце концов столкнуться с матерью, друзьями, директором, с долбаной жизнью, или будь готова постоянно ощущать отравляющий дым в легких. Потому что, детка, все становится только хуже. Чем старше мы становимся, тем глубже тонем в дерьме.

Я опустила глаза, чтобы не заплакать. Злость всегда жила внутри меня, но после появления Пенна, который поставил у меня зеркало прямо перед лицом, во мне поселилась ярость.

Кто он такой, чтобы учить меня справляться с проблемами? Просто ему повезло появиться в тот момент, когда моя жизнь покатилась под откос, но это не значит, что его трава зеленее. Он очень далек от идеала. По факту он пытался пережить смерть матери, сражаясь в «Змеиной норе», выпивая, куря и посылая весь мир. Не буду упоминать тот факт, что он практически не видит девушку и дочь, предпочитая тусоваться с новой игрушкой, живущей с ним.

– Вау, вдохновляющие слова. Только скажи их кому-то, кого это волнует. – Я потащилась назад к машине. Он схватил за запястье, притягивая меня назад. Я резко развернулась, сузив глаза.

– Принуждаешь меня к курению и выпивке, а теперь запрещаешь ехать домой? Не уверена, что родители примут твою сторону.

Он поднял голову, сканируя меня взглядом:

– Твои родители не будут против, даже если я трахну тебя на столе в столовой, пока Бейли подает пирог.

Я подняла руку и со всей силы ударила его по лицу. Он дернул головой и засмеялся, будто я пошутила. Кажется, ему хотелось этого удара. Теперь у нас обоих покрасневшие щеки – мои от смущения, а его от удара.

– Дерьмо, ты и правда думаешь так, – он покачал головой, доставая очередное пиво из упаковки. – Ты считаешь, что тебя невозможно полюбить.

– Прекрати! – я говорю, прошу, умоляю. Не уверена, что он ошибается. – Пожалуйста, прекрати.