Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Нога и правый бок сильно ныли, но она была в порядке. Тут же она села и обернулась назад. Глазам её предстала куча переломанных досок, лежащих кучей на снегу – леса рухнули, а под ними оказался Влас. Надийка узнала его, хоть он и лежал лицом в снег, и почти весь скрыт был досками. Она поняла, что это именно он вытолкнул её из опасного места и этим спас ей жизнь, иначе сейчас её бы, скорее всего, уже не было в живых. Влас не шевелился и весь был в крови. Девушка закричала страшным голосом. Тут же распахнулись двери школы, и оттуда выскочила перепуганная Лидия Николаевна в одном шерстяном платьице, с платком на плечах.

За нею следом выбежали люди, которые занимались там работами, а из часовни уже спешили навстречу им другие мастера. Надийка, сначала на четвереньках, а затем, поднявшись на ноги, и припадая на одну ногу, кинулась к своему крёстному. Не видя никого вокруг, она первая подбежала к Власу, схватила доски и начала их трясти, пытаясь вытянуть из кучи, отбросить прочь. Но, конечно же, доски были очень тяжёлыми, и у неё ничего не получалось.

Она кричала и рыдала во весь голос так, что у людей прихватило сердце от этой картины, на которую жутко было смотреть.

Подоспевшая Лидия Николаевна подскочила к Надийке сзади, и, крепко обхватив её за талию, потащила назад. Мужики тут же принялись растаскивать доски, рубить их топором, освобождая Власа из этого деревянного плена. Надийка же безутешно рыдала, слёзы градом катились по её щекам, и она не видела ничего, кроме окровавленного бездыханного Власа, лежащего ничком под лесами.

Прибежала Мария, которая набирала воду у колодца, и издалека увидев эту трагедию, побросала вёдра и коромысло, и побежала скорее к часовне, она была насмерть перепугана и бледна. Учительница тут же передала Надийку ей в руки и та крепко схватила девочку, прижав к себе, сама же Лидия Николаевна кинулась к Власу, которого уже освободили к этому времени из-под завала. Лидия Николаевна бухнулась перед ним на колени прямо в снег, осторожно обхватила ладонями его лицо, и встревоженно вгляделась в него.

И вдруг Влас приоткрыл глаза и одними губами прошептал:

– Надийка…

– С ней всё хорошо, Влас, всё хорошо, – заторопилась, заикаясь и спотыкаясь в словах, Лидия Николаевна.

В этот момент к ним подбежала Надийка, вырвавшаяся из Марииных рук, она принялась обтирать от крови лицо Власа своими маленьками ручками, гладить его волосы, не сдерживая рыданий, и только твердила сквозь слёзы одну фразу:

– Дядя Влас, не умирай. Дядя Влас не умирай.