Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

-И что же на Левченко повлияло сейчас, почему он отозвал иск? - в надежде услышать близкий к правде ответ, я поднимаюсь с кресла и подхожу к большому панорамному окну.

Окна офиса выходят на парк, тот самый парк, где мы провели с Максом наш последний вечер. Сердце неприятно щемит, а слезы уже на подходе.

-Трудно сказать, может совесть проснулась? - адвокат странно на меня смотрит, но старается держаться профессионально.

-Совесть? Вот уж сомневаюсь. - Теперь моя очередь смеяться. Дима и совесть, даже не укладываются в одном предложении, слишком нереально.

-Или, дело в адвокате, не рискнул без Жукова идти в наступление.

-Знаете лично Жукова? - я максимально обращаюсь в слух. Мне хотелось услышать, хоть слово, хоть намек на то, что он был честен, хотя бы в своей работе.

-Конечно знаю, мы особо близко не общались, но пересекались пару раз в работе. Не обижайтесь, но с той линией защиты, вам даже повезло, что он разорвал договор с клиентом.

Жуков бы забрал половину, он отличный адвокат.

-Хорошо, что я обратилась к вам, да? Пусть и в последний момент.

-Здесь все равно Максима Эдуардовича нет, так что, вам любой адвокат подошел бы, - задумчиво отвечает Сташевский. - На всякий случай, у вас есть мой номер.

-Да, спасибо, - я беру сумочку, и уже собираюсь уходить, как меня накрывает окончательно. - А как вы думаете, почему адвокат Жуков отказался от иска? Ну, просто предположение у вас есть?

Сташевский поднимается из-за стола и идет к выходу, чтобы меня проводить.

-Мне кажется, тут нет смысла предполагать. Насколько мне известно, ему сейчас вообще не до работы, хоть семейные дела, не освобождают нас от обязанностей. Это странно, но истинных причин мы в любом случае, не узнаем.

-Что значит, ему вообще не до работы? - резко останавливаюсь в дверях.

-А вы не слышали? У Жукова на днях умер отец, об этом даже в новостях передавали вчера, - с печальным лицом отвечает адвокат, и меня словно холодная волна накрывает.

41.

Максим

Всю мою жизнь, я постоянно избегал разговоров о своем отце. Меня дико бесило, что люди хотели во мне видеть его, или что еще хуже, подлизывались ко мне, чтобы подобраться к нему.

Когда в тебе бурлят амбиции, а никто толком ничего не видит, кроме твоей фамилии, начинаешь люто ненавидеть источник всех проблем. Я считал, что источником был успех отца, и в принципе, он сам.