Очищение читать онлайн

Так может быть, грузин в таких случаях ведет себя иначе? Великий грузинский поэт Шота Руставели еще в XII веке утверждал, что грузины ведут себя как все. Но оставим литературу.

Эксперимента ради я опрашивал людей возле онкологической клиники. Каждый день в приемной люди ждут результатов: может, рак, может, нет. Люди в приемной сидят в обнимку со страхом, страх — в их глазах, страх гуляет над их головами. А потом человека вызывают к врачу и объявляют: да, рак. Неизвестность прошла. Все человеку теперь ясно. И он успокаивается.

А еще я опрашивал людей, получавших смертные приговоры. Результат тот же. Самое страшное для всех — ожидание приговора: пятнадцать или вышак? А потом: встать, суд идет, именем Российской Советской… к высшей мере наказания — расстрелу. Спрашивал прошедших через это: ну и как? Отвечали: воспринимается с облегчением; пошумишь для порядка, но быстро приходит успокоение. Эдуард Кузнецов: «Свое новое положение приговоренного к смерти осознаешь быстро и привыкаешь к этому легко».

Сам я в камере смертников не сидел, смертный приговор получил заочно. Меня вызвали в британское министерство иностранных дел и передали пламенный привет от Военной коллегии Верховного суда СССР. Поделюсь впечатлением: ночь после приговора спал сладким сном и видел счастливые сны, наступило полное облегчение и спокойствие, которое сопутствует мне уже многие годы. В жизни моей с того момента исчезли многие заботы и страхи.

4Ожидание смерти страшнее самой смерти. Потому Геринг за три часа до казни покончил с собой.

Чтоб не ждать."

"И Сталин, и сталинские суды знали, что сам приговор не так страшен, как ожидание. Например, судьба Николая Бухарина была предрешена Сталиным лично, и ни один судья не посмел бы возразить. Но! Сталинский суд «удалился на совещание» и «совещался» семь с половиной часов. А потом граждане судьи появились, и один из них долго-долго читал почти бесконечный приговор, перечисляя множество ненужных деталей. Ну а в конце — как принято: вышак. В зале вместо публики сидели товарищи в сером.

Тридцать три года спустя один из них, теперь уже заслуженный ветеран, выступал у нас в академии. О суде он рассказывал весело: мол, талантлив был Верховный Режиссер, умел представления устраивать — комедия с вынесением приговора смотрелась лучше публичной порки…

И на войне так же. Спросите каждого фронтовика, и вам ответят: ждать страшно, а в бою страх проходит, ждешь боя как облегчения. Генерал-лейтенант артиллерии Г.Н.