Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я пожирал ее глазами, изголодавшимися за это время по женскому телу, я вспомнил, как купал ее в первый день, когда мы вернулись — я не мог и не хотел больше себя сдерживать! Покрывало, которое Ната со стула, потянула было к себе, отлетело прочь — я рванул его в сторону, не позволяя ей скрыть свою наготу. Ната вздрогнула, закусив губы. Мои руки срывали остатки ткани — я уже ничего не соображал, кроме сознания того, что хочу немедленно, сию же секунду, взять ее трепещущее тело и отнести на постель!

— Дар! Не надо так! Не надо, прошу тебя! Я умоляю тебя — не надо! Ты же обещал!

Она могла вывести меня из строя одним ударом, но почему-то не делала этого… Вместо сопротивления Ната упала на колени и навзрыд зарыдала — в полный голос, перешедший в отчаянный крик:

— Не надо! Я же ненавидеть тебя буду!

У нее начиналась истерика.

Я упал на колени рядом с ней — обнаженная девушка сводила меня с ума! Ухватив ее за сжавшиеся под моим прикосновением бедра, потянул на себя. Ната вдруг перестала отбиваться… Она бессильно обмякла и упала на спину.

Я заметил, как слезы на глазах вдруг исчезли, а губы прорезала гримаса отвращения. Она бросила на меня уничижительный взгляд, и я услышал, как она еле слышно прошептала:

— Все ложь… Все.

Это ли или что иное — но я вдруг почувствовал себя подонком, собирающимся изнасиловать ребенка… Весь дрожа от возбуждения, я стоял возле лежащей девушки, с которой мог сделать все, что угодно… — и не делал больше ничего. Ната прижала руки по швам, не делая больше попыток укрыться, и опять тихо плакала.

В ее глазах виднелось только одно отчаяние…

Мне словно пробили ножом сердце… С усилием, граничащим со стоном, я отвернулся и протянул ей покрывало.

— Возьми…

Я не узнал своего голоса — он охрип в один миг. По легкому движению позади, понял, что Ната поднялась с пола.

— Закройся… И иди к себе.

Больше я ничего не смог сказать. Выносить ее присутствие рядом — и не иметь возможности прикоснуться! — это рвало душу, выворачивая ее насквозь. От неутоленного желания в паху стало ломить — я бросился на свою постель, укрывшись с головой… Мною овладело опустошение.

И я знал, что больше выносить этого не смогу. Или она станет спать в моей постели… Или кому-то из нас придется покинуть подвал.

В полной тишине — ее нарушали лишь потрескивания дров в очаге, до меня донеслись приглушенные всхлипывания. Раньше бы я встал и попробовал ее успокоить, но теперь именно я являлся причиной этих слез! Я только стиснул зубы и отвернулся в другую сторону.