Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ната, усталая и вымотанная до предела, тяжело дыша, привалилась спиной к насыпи из земли и камней, которые выгребла из лаза — и все это, голыми руками…

— Ты останешься без рук.

Она подняла на меня измученные глаза.

— Ты встал?

— Вроде… Покажи.

Она молча протянула ко мне ладони. Вся кожа была в порезах и ссадинах, на пальцах запеклась кровь.

— Плохо. Отойди.

— Но…

— Не спорь, Ната.

Я сдвинул ее в сторону. Валун, придавивший отверстие, закрывал собой все пространство — убрать его не предвиделось никакой возможности.

Ната, по сути дела, прокапывала второй ход. Я прикинул — лаз составлял около десяти наших шагов. Такими темпами — работы еще не меньше, чем на неделю. И то, если по пути не попадется еще какая-нибудь плита.

— Иди, попей воды.

Она поднялась с колен и, пошатнувшись, прислонилась ко мне.

— Сил нет больше…

Я взял ее за талию. Девушка была вся в грязи, по лицу и груди стекал пот. Ее такие прекрасные, мягкие, волнистые волосы сейчас были склеены густыми комками. Щеки впали. Она безвольно обмякла в моих руках, и я прижал ее к себе.

— Ну что ты… Солнышко мое. Не плачь, не надо. Я что-нибудь придумаю. Иди ко мне…

Нам было не до стыда. Почти полностью обнаженная Ната доверчиво склонила свою головку мне на плечо, сказав чуть слышно:

— Если бы ты мог… Я так теперь жалею обо всем.

Я не стал переспрашивать — такие признания не делают сгоряча… Но обстановка и наше положение не позволяли расслабляться. Я поцеловал ее глаза и велел выйти наверх — отдохнуть на воздухе.

Попасть внутрь можно только через лаз.

Неважно, можно ли прокопать второй ход — этот оставался свободным. Иначе бы мы не слышали, как за камнем скребется Угар. Но и работа девушки была не напрасной: образовалась глубокая яма… и, если только тот валун не очень громаден, его можно попытаться туда сдвинуть. Я стал углублять яму, а заодно подрывать землю под самим камнем. Вскоре ко мне присоединилась и Ната. Дело пошло еще лучше, когда я догадался снять штаны и наполнять их землей — наподобие ведра. Мы проработали еще не меньше трех часов, уже совершенно стемнело.

Нами овладевала усталость. А, кроме того, мы не ели уже двое суток.

Приказав Нате отойти подальше, я встал возле глыбы и слегка надавил. Она пошатнулась, но осталась на месте. В этом заключался огромный риск. Она могла в темноте отдавить мне ноги и заживо замуровать в тесном закутке. И тогда ни Ната, никто иной уже ничего бы не смог сделать… Но эту ночь мы должны провести у себя — дома! Иначе нас ждала только смерть.