Он тебя не любит(?) (СИ) читать онлайн

***Алексей с тревогой следил за печеньем, которое одно за другим исчезало с обслюнявленной детской ладошки в пасти Баскервиля. Пес аккуратно слизывал угощение, а Алексей стоял сзади и молился. Лишь бы она не вспомнила, лишь бы она…

— Ой! — повернулась к нему расстроенная Машка. — Леш, я Басику твои печеньки тоже скормила!

— Это очень хорошо, — поспешил заверить ее Алексей, — Басу нужнее. Я и так вон какой здоровый! И я уже сегодня съел шоколадку.

— Но это же были твои печеньки… — у девочки было такое несчастное личико, того и гляди расплачется.

Выручил Арсен Павлович, который шел к ним со стороны дома в сопровождении своего гостя, Бориса Навроцкого.

— Маш, смотри, кого я тебе привел!

— Машуня! — Борис Альбертович присел на корточки и развел в стороны руки, девочка сразу забыла о своем горе и бросилась ему на шею.

Ямпольский с улыбкой смотрел на внучку, а Леша с тайным удовольствием подмечал, что он двигается уже вполне уверенно и не морщится, когда приходится наклоняться. И уже почти не жалуется на свой шрам на спине — почему-то там заживало гораздо дольше, чем на груди. А это значит, что Шерхан выздоравливает…

***Баскервиль дремал, положив на вытянутые лапы большую крутолобую голову. Снизу приятно холодила земля, сверху пригревало почти летнее солнце, над ухом назойливо зудел комар, но Басу он не мешал.

Эпилог. Часть 3

Семь месяцев спустя— Ко мне Бессонов приходил, — Роман взглянул на Ямпольского поверх бокала.

— Денег просил?

— И денег, и жаловался. На Макара.

— С чего?

— Так ведь зять бывший. Там он вроде как подписался дочке его лечение оплатить, а у той какая-то особенность, не убираются рубцы, наоборот, от процедур их еще больше становится. Сын не видит смысла продолжать, сделал медицинское заключение, а Бессонов за дочку обиделся.

— Я тебе сразу сказал, Макар сам виноват, не надо было жениться…

— Ну все, понеслось! — сердито проговорил Демидов и отхлебнул виски.

Вместо ответа Арсен салютнул ему бокалом."

"— Так что, Рома, берешь завод?

И полюбовался, как лихорадочно заблестели глаза старшего Демидова.

— Врешь, Ямпольский, ты ж его не продашь.

— Не продам.