Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Славик кивнул, погрузившись в список контактов своего телефона.

***

Астрологом оказалась пожилая женщина родом из Киргизии. Тридцать лет назад она приехала в Москву, где устроилась дворником и проработала на этой должности пятнадцать лет. По ее словам, за это время она «выработала карму», и жизнь начала ей улыбаться. Ее сын, который в детстве помогал мести московские улицы, вырос, получил два высших образования и устроился на работу в крупную туристическую компанию. Теперь он поддерживал мать, и Акылай, так звали женщину, могла позволить себе оставить работу и посвятить время своему любимому делу — астрологии.

Этому искусству ее научила бабушка, носившая то же имя. В их роду так называли девочек, которых с детства готовили к изучению звезд. Эти знания, как выяснилось, уходили корнями к иранским зороастрийцам.

Акылай была не только астрологом, но и нумерологом, и хиромантом. Также, по словам Славика, могла определить возраст, болезни и даже карму человека по радужке глаза. Ростислав вспомнил дервиша Хордада, с которым встречался во время своего путешествия в Персию.

Тот обладал схожими способностями — мог узнать о человеке все, просто взглянув ему в глаза. По словам мудреца, в радужке глаза отражена вся Вселенная и одновременно жизненный путь человека. На всякий случай, опричник надел темные очки, которые взял у Игоря.

На вид Акылай оказалась полноватой женщиной средних лет, одетой в традиционный киргизский халат. Она пригласила гостей за стол, разлила в хрустальные стаканчики крепкого черного чая, а Славик тем временем объяснил, зачем они пришли.

Ростислав выложил перед астрологом фотографию Алисы, листок с ее данными и женщина приступила к работе.

Росс лишь поверхностно знал эту науку и с интересом наблюдал, как с помощью циркуля чертились круги, потом их перечеркивали проведенные по линейке прямые, все это совмещалось с проекциями созвездий, отображались орбиты движения планет и наконец, накладывалось на какую-то старинную карту местности. Такие Ростислав видел и даже пользовался еще у себя, в шестнадцатом веке, только эта была более подробная и обширная — охватывала почти всю Евразию, и чтобы положить на стол, ее пришлось сложить в четыре раза.

"— Где-то здесь, — наконец произнесла Акылай, обводя карандашом небольшую область рядом с Ростовом Великим. — Она с рождения отмечена тем, что умрет не своей смертью, и по воле потусторонних сил.

Славик, услышав это, вжался в спинку стула и схватился за подбородок.