Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кестерсон мор продавать ему провизию, но доставить ее из города означало вооруженное столкновение. Он был окружен, и они могли затягивать петлю все туже и туже. Маленьким утешением было то, что они не могли заставить умереть его с голоду, поскольку оставались еще коровы.

Один человек в этой войне уже умер. Белл знал, что стрелял хорошо, чтобы убить неизвестного стрелка, засевшего за дверью сеновала. Первым выстрелом он ранил противника, вторым — убил. Началась война, война не на жизнь, а на смерть. Девитт объявил ее, напав на Гарри и Джонса.

А теперь — нападениями из-за угла.

Белл мог пощадить человека на сеновале, но тот убил бы его, выстрелив еще раз. В этой битве у всех только один шанс.

Джад Девитт приготовился основательно, и он собирался использовать закон там, где это было возможно. Тот старый поединок, в котором участвовал Монтана Браун, давно был позабыт. И теперь никакой суд присяжных его не обвинит, но Брауна можно арестовать и держать под арестом до суда, а противиться этому — значит сыграть на руку Девитту.

У Клэя не было никаких сомнений, что ордер на арест составит комитет граждан, стоявших на стороне Девитта.

Остановившись на вершине невысокого холма, Белл просмотрел дорогу, по которой только что проехал. Становилось темно, и солнце уже постепенно садилось за горы. Мягкий вечер опускался на пустыню, поросшую меските, и с минуту он сидел на коне, тщательно изучая окружающую местность. Теперь он никогда не будет в безопасности, но на тропе ничего не было, ни пыли, ни движения.

Пятнистый, стремящийся поскорее добраться до дома, шел своим ходом, и Клэй его не понукал.

Воздух стал прохладнее, как бывает после захода солнца в пустыне. Пастельные краски вечера, меняющие цвета в далеких холмах, сгущались в низинах. На небе взошла одинокая звезда, и где-то звонко залаял койот.

Перед ним громоздилась темная масса гор, — голые скалы, с бедной растительностью в оврагах и каньонах, а выше -темная громада леса на фоне высоких склонов.

Ночь была тихой… ни звука… только прохладный воздух, освежающий, как глоток чистой, холодной воды.

Он вдохнул его глубоко, почувствовав аромат диких трав. Пятнистый двигался спокойно, и руки Белла перестали сжимать рукоятку револьвера.

Теперь каждый куст меските или можжевельника казался непонятной темной массой. Земля пустыни стала серой: на чистом поле неба расцветало все больше звезд. Его конь шел спокойно, и вдруг в тени кустов меските мелькнула еще более темная тень и послышался звук удара металла о металл.