Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если журналист Спиридонов и кинорежиссер Казарян прошли со Смирновым рядом, считай, целую человеческую жизнь в полвека, то Кузьминский был принят в компанию лет шесть тому назад после того, как по уши влез в скандальную историю с незаконными формированиями и во многом способствовал разоблачению группы политических уголовников. Легкомысленный и по-писательски наблюдательный, он — любитель бурно и весело пожить — охотно существовал на рискованной нейтральной полосе, там, где завязывались узлы нитей, связывающих респектабельную благонамеренную жизнь с уголовщиной, черным бизнесом, подпольной торговлей.

Дед, а вслед за ним и Сырцов часто обращались к нему, если им были необходимы свежая информация, тонкая дезинформация, легкий шухер, прикрывающий целенаправленную провокацию, побуждающую к активному действию персонажей того дела, которым в данное время занимались и Дед, и Сырцов. И вот, опять призвали.

Они стояли на Тверской у Дома книги. Подкатил монументальный «паккард» и припарковался за Константиновым «опелем».

Распахнулась передняя дверца, и из нее не просто вылез, а неким видением явил себя земному миру Гришка Абрамов, красавец, театральный премьер, кинозвезда. Сопровождаемый восхищенно-любопытными взглядами женской половины бредущих по широкому тротуару, он пал в объятия Виктора Кузьминского с возгласом:

— Витенька, старый хрен, радость моя! Объявился, наконец!

Кузьминский похлопал его по спине и сжал в железных объятиях, разделяя его восторг.

— Мальчик мой, я так соскучился!

Несмотря на некоторую намечающуюся тучность, известный литератор был еще крепок.

В стиснутой грудной клетке Абрамова перехватило, и он сказал с уважением:

— Ну и здоров ты, козел, как бык!

— Так кто я? Козел или бык? — живо заинтересовался Кузьминский.

Абрамов не успел ответить. Ответил за него веселый, круглый — круглая лысая голова, круглые, обтянутые шерстяной кофтой плечи, круглый живот, среднего роста мужчина, выбравшийся с заднего сиденья «паккарда»:

— Бык, Витя, Бык!

— Какой я тебе бык? — внезапно обиделся Виктор.

— Бык вон он! Охранником у тебя на заднем сиденье!

Круглый был настроен миролюбиво и великодушно:

— Ты на мгновение становишься быком для того, Витя, чтобы как Юпитер похитить Европу!

— Боже! — изумился Кузьминский. — Луч света в темном царстве! Эрудит в серых рядах армии нуворишей!

— Я не в армии, — не обидевшись, скромно признался круглый. — Я впереди.

— На лихом коне, Боря? Полководец?

— Знаменосец, а может, и горнист, — хихикнул Боря.