Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Склоненные головы, прижатые к груди руки, безнадежно опущенные плечи, остановившиеся, не могущие понять, откуда такая несправедливость, глаза…

Портил все неорганизованный, недисциплинированный, в странную премешку хвост.

* * *

Вот они! Пришли-таки, засранцы. Смирнов с палочкой, наглая рожа Кузьминский, Сырцов, осторожно ведущий под руку Дарью. Казарян со Спиридоновым не соизволили. Конечно, и этих бы было достаточно. Но сегодня не до них. Сначала безопасность, а возвращение долгов на потом.

Жаль, что идут в хвосте.

Ничего не поделаешь, они эпизодические персонажи в этом спектакле. Да и в его спектакле тоже. Пока.

Он стоял за памятником с шестиконечной звездой и надписью на иврите, который по необъяснимому желанию заказчика и по извращенной фантазии скульптора-архитектора был подобен древнекельтским сооружениям из трех каменных столбов. Весьма удобно для скрытого наблюдения. Памятник этот стоял неподалеку от ворот и, когда неорганизованный хвост торжественной процессии миновал памятник, он направился к выходу, шагая в такт замедленной поступи несущих гроб и подсчитывая шаги — свои и несущих.

Не переставая считать, он дошел до скромной «шестерки», открыл дверцу и уселся на водительское место. Закрыл глаза, откинул голову на подлокотник и считал, считал.

… Вот они повернули на малую дорожку… Вот они подошли к могиле…

* * *

Шестерка верных друзей покойного Михаила Семеновича поставила гроб на изящную разножку и застыла, как говорилось в телерепортажах о смерти вождей, в скорбном молчании.

Клерки из их контор, которые приволокли к могиле несчетные венки, почтительно удалились за соседние памятники, оставив шефов наедине с горем. Шефы стояли, уронив головы и вперив печальные взоры в свежую глиняную крошку. Тяжело, как двухпудовую гирю, поднял, наконец, голову Олег Радаев и обвел отрешенным взглядом окрестности.

* * *

Продолжая считать, он включил мотор. Продолжая считать, он тронул «шестерку» с места. Продолжая считать, он повернул за угол и стал невидимым для тех, кто колбасился у кладбищенских ворот: водителей персоналок, торговок цветами, нищих и просто зевак.

Дав скорость, он перестал считать и, найдя на соседнем сиденье дощечку пульта, нажал на кнопку.

* * *

В одномоментном грохоте взрыва вознеслись вверх и разлетелись в стороны куски гроба и останки Михаила Семеновича. Пала пирамида из венков. Пали и люди — живые и уже неживые…

* * *

Дарья протянула ему обе руки, и Сырцов принял их в здоровенные свои ладони.