Перекрестье. Исконный Шамбалы читать онлайн

— Тринадцать, — вновь настойчиво повторил Сэнсэй. — Тринадцатый сидит на корточках в левой дальней вышке и разговаривает с охранником.

Внимательно всмотревшись, Вано минуты через две увидел едва заметно мелькнувшую макушку тринадцатого охранника.

— Точно. А этот какого хрена тут примостился? — и с хитринкой в голосе спросил: — Может ты слышишь, о чём они разговаривают?

— О девках, — безразлично ответил Сэнсэй.

Вано посмотрел на своего напарника, но так и не понял, шутит тот или говорит правду. За долгие годы работы эти два понятия настолько в нём переплелись, что любая шутка могла оказаться правдой, а правда — шуткой.

Ухмыльнувшись, Вано молча продолжил осмотр объекта. И когда завершил общий обзор, произнёс:

— Они эту колючую проволоку от детей, что ли, натянули, чтобы мячик на их территорию не попал? Ерунда! Тоже мне охрана! У Шарафа Ахмедова и охрана была покруче, и дворец побольше, и то… «осечка» у них вышла.

Сэнсэй усмехнулся, вспоминая, как осенью 83-го все газеты пестрели сообщениями на главных полосах о том, что «скоропостижно скончался видный деятель коммунистической партии и Советского государства, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, член Президиума Верховного Совета СССР, дважды Герой Социалистического Труда Ахмедов Шараф Рашидович…».

Естественно, его некролог был расписан в самом лучшем виде. В нём тогда отсутствовал даже намёк на то, кем он являлся на самом деле. То, что Ахмедов создал прочную клановую систему личной власти, под контролем которой находились целые области, и установил в республике почти полуфеодальный режим, где местные партийные руководители распоряжались крестьянами, словно рабами, — об этом вся страна узнала позже, когда её необъятные просторы потрясло сенсационное расследование знаменитого «узбекского дела» о коррумпированных верхушках партийцев.

— Конечно ерунда, — сказал Сэнсэй в ответ. — Дворец Ахмедова тоже стал ерундой после посещения Кубы.

— А-а, посылка Фиделю, — многозначительно произнёс Вано.

"

"Глянув друг на друга, они тихо рассмеялись.

— Да… Эта бутылка коньяка у изголовья Фиделя — самый большой прикол в моей жизни, — улыбаясь сказал Вано. — Слышал, говорят Батька ему на следующий день звонил, интересовался его здоровьем и спрашивал, не переменилось ли его «дружеское» отношение к Советскому государству с новым составом у власти. А потом, говорят, предложил отведать наш коньячок, так сказать личный подарок.

— Да, слышал, — сказал Сэнсэй.