Пером и шпагой. Битва железных канцлеров читать онлайн

Долго не мог поймать ее поводья.

– Подай же их! – крикнул он флигель-адъютанту.

И полетел из седла на землю… Пуля пробила грудь Фридриха. Он потерял сознание. Через бархатный сюртук обильно текла кровь. Но король быстро пришел в себя и закричал:

– Куда вы меня тащите? Дело еще не кончено…

Даун бросил в схватку драгун, и они опрокинули прусскую армию. Это было уже поражение. Самое настоящее. Ночь наступила – глухая, осенняя. Из леса долго кричали раненые. Небеса плотно сомкнулись над павшими. С поля боя Фридриха отвели, поддерживая за локти, в ближайшую деревню.

– А где же мой добрый Циттен? – убивался король.

Циттен пропал со своими отрядами в глубоком тылу австрийской армии. Ночь тянулась неимоверно долго. Король часто просил:

– Выйдите из церкви, посмотрите… Может, уже светает?

Всю ночь он провел в церкви, скорчившись, сидел на ступеньках.

– Мне уже ничего не надо. Мне бы только Циттена… Вот единственный человек, который всегда умел утешить меня!

Но Циттен был счастливее короля: Циттен в начале сражения так далеко вырвался вперед, что даже не знал о разгроме своего короля. И это незнание помогало ему слепо стремиться к победе над австрийцами. Первым делом, уже к ночи, он поразил корпус Ласси. Потом, когда стемнело, Циттен сказал:

– Со свечкой в руках воевать не будешь.

"Ночь высветилась заревом горящих людских жилищ. Циттену стало светло, австрийцы же совершенно не были приучены к ночному бою. Они путались, обстреливали свои же войска. Покорные и растерянные, они сдавались кавалерии прусской тысячными толпами.

Циттен – в белом, раздувшемся от ветра плаще – летал через мрак, освещенный пожарами и выстрелами, как призрак смерти.

– Где Даун? – орал он, потрясая палашом непомерной длины.

Дауна он не убил, но зато он его ранил. Даун – это не Фридрих, который, терпя боль, мог продолжать битву. Даун побежал. За своим командующим припустилась его армия – за Эльбу! Поражение короля в битве при Торгау закончилось победой Циттена, – генерал свершил то, чего не мог сделать его величество…

– Кажется, светает, – доложили Фридриху.