Пером и шпагой. Битва железных канцлеров читать онлайн

– Ну, как моя армия? – спросил король у де Поми.

И увидел рабски согбенную спину нового военного министра.

– Войска вашего величества живут лучше, чем толстые капуцины, и целая армия солдат пройдет через королевство, не прикоснувшись ни к одной вишне!..

Страшно и люто отпраздновала Франция вступление в 1757 год. Знаменитый палач Сансон рвал тело Дамьена раскаленным железом.

– Еще, еще! – орал Дамьен. – Напрасно думаете, что мне больно… Нет, французы, мне совсем не больно!

– Ах, тебе, говоришь, не больно? – И палач залил ему свежие раны кипящим оливковым маслом.

– Еще! – захохотал Дамьен, уже обезумев. – Какой вы молодчага, Сансон… Как вы ловко все это делаете!"

"Четыре королевские лошади, впряженные в руки и ноги фанатика, разорвали Дамьена на глазах публики. Но он был еще жив, и палач Сансон услышал от него – последнее:

– Король заблуждается…

* * *А по заснеженным дорогам России катились возки, крытые кошмами. Трещали лютейшие морозы. Ямщики возле постоялых дворов наспех глотали водку, пальцами лезли в ноздри лошадей, выковыривая оттуда сосульки.

Завернувшись в шубы, обтянутые бархатом, одинокий путник щедро сыпал золото по пути – и дорога от Варшавы до Петербурга быстро сокращалась. Вот наконец и Стрельна, наплывает неясный гул от Кронштадта – и забилось сердце:

– О матка бозка! О дивный сон! О любовь…

На заставе дежурный офицер только что сделал очередную запись о проезжем:

«Славный портной Шоберт, готовый делать отменные корсеты, а также рвет болящие зубы, в чем искусство свое подтверждает».

Хотел было офицер у печки погреться, но снова забряцали колокольцы, вздохнули кони. Вышел. Под лунным сиянием мерзли заиндевелые возки.

– Кто едет? Что за люди? Не худые ль?

Красавец, до глаз закутанный в меха, выпростал из муфты нежную, всю в кольцах, руку и показал свиток паспорта:

– Великое посольство из Речи Посполитой, и я – посол, граф Станислав Август Понятовский…

Заскрипели шлагбаумы, пропуская путника в русскую столицу.

Совсем недавно проскочил он под ними, как изгнанный.

И вот – пади, Петербург, к моим ногам: я нунций и министр, подскарбий литовский и Орла кавалер Белого, – я возвращаюсь.

На коне и со щитом!..

В доме Елагиных еще не спали. Понятовский сбросил шубы:

– Она… здесь?

– С утра! – шепнул Иван Перфильевич (хозяин дома).

Через две ступеньки, полный нетерпения, Понятовский взлетел по лестницам, толкнул низенькие двери.