Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Почему этот великолепный мужчина связался со мной?

Я повернулась к Кеннеди и сказала:

— Ты не обязан ничего объяснять. Уверена, папа итак уже знает о твоем материальном положении больше меня.

Кеннеди взглянул на моемо отца и встретил его пристальный взгляд. Казалось, между ними происходит молчаливый разговор. Этот мужской язык никогда не преподавали женщинам. Но я могу сказать, что Кеннеди нормально воспринял то, что молча передал ему отец.

******Утро Дня Благодарения началось с готовки и уборки. Когда мы с Кэндис трудились на кухне, я заработала всего лишь парочку ехидных комментариев в свой адрес.

Папа с Кеннеди смотрели футбол, когда Эшли и Аманда явили себя свету. Я была занята фаршировкой индейки, когда Кэндис побежала к дверям, чтобы поприветствовать дочерей. Я видела, насколько взволнованной она была при мысли, что ее девочки, которые были аспирантками, останутся дома на все выходные.

Пару минут спустя на кухне в сопровождении Кэндис появилась Эшли, которая уже, должно быть, поздоровалась с отцом и Кеннеди.

— О. Мой. Бог. Мам, почему ты не сказала, что к нам на праздники приглашен такой великолепный мужчина?

— Ты говоришь о парне, с которым папа смотрит игру? — А это забавно.

— Эмм… Да. Ты видела его?

— Я вижу его постоянно, Эшли. Он мой парень, — самодовольно улыбнулась я. Никогда вслух я не называла Кеннеди своим парнем, но мне понравилось, как это звучит. У Эшли отвисла челюсть. Я перевела взгляд на Кэндис, которая выглядела так, словно у нее сейчас повалит пар из ушей.

— Закрой ротик, Эшли, не то муха залетит. — Улыбнувшись, я открыла две бутылки пива и понесла их своим мужчинам.

******"

"За ужином я поймала Эшли и Аманду за тем, как они пускали слюни и отнюдь не на двадцати двух фунтовую индейку. Сначала меня волновало то, как открыто они флиртовали с моим парнем на моих глазах, но отсутствие у Кеннеди интереса к привлекательным близняшкам утихомирило мой пыл. Я заметила, что всякий раз, стоило им непочтительно выразиться в мой адрес, он совершал какой-нибудь милый жест, выражающий его привязанность ко мне: гладил по спине, проводил пальцами по щеке, улыбался только для меня.

Я не знала, делает ли он это нарочно, но чувствовала, что больше я не одна против сестричек. Кеннеди стал моей опорой. Впервые в жизни я чувствовала, что не одинока в своем противостоянии названным родственникам. И это, скажу я вам, приятное чувство.

За десертом я заметила, что Кэндис разговаривает немного нечленораздельно.