Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А если они состряпают дело… И ведь, очень похоже, стряпают. Повторяю, я верю, что вы невиновны, но без вашей помощи доказать этого не удастся…

– И что же от меня требуется? – спросил Мазур, глядя в пол. Воровато оглянувшись на дверь, Панкратов понизил голос до вкрадчивого шепота:"

"– Согласно уставу, каждый военнослужащий имеет право подавать рапорт во все вышестоящие инстанции. Кроме того, существует еще политуправление, куда вы имеете право обращаться, как кандидат в члены КПСС.

Я вам помогу написать убедительную и толковую докладную, которая произведет должный эффект. Мы с вами все напишем, с конкретными примерами и убедительными фактами, – как Зимин и Самарин ради орденов и званий тратят ресурсы государства на выполнение заведомо бесполезных программ, как идут на поводу у зарубежных дезинформаторов, как пытаются в сговоре возводить ложные обвинения на честных советских офицеров.

Могу вас заверить, докладные эти незамедлительно попадут в инстанции и будут оценены с партийной принципиальностью. Адмиральское звание еще не дает гарантий неприкасаемости. Партия, Кирилл Степанович, и не таких зарвавшихся авантюристов в два счета останавливала… Мы не позволим отдельным авантюристам вроде Самарина поставить особые отделы над партией… Понимаете мою мысль? Я вам добра желаю, товарищ старший лейтенант… И борюсь за восстановление законности.

Но без вашей помощи я вас выручить не смогу… Ну что? – спросил он уже совершенно по-свойски. – Будем писать бумагу? У меня все с собой, я вам для облегчения дела диктовать буду, а уж соответствующими деталями раскудрявим по ходу дела…

Бодренько потерев руки, он расстегнул молнию синей папки, принялся вытаскивать оттуда чистые листы.

Мазур таращился в пол. На душе было тяжко и муторно, в какой-то миг он едва не поддался увещеваниям, чувствуя себя зачумленным, чужим, преданным…

И взял себя в руки.

Дело даже не в дурацком оптимизме – он верил адмиралу, с некоторыми натяжками верил и Лаврику, а вот к Панкратову не было ни веры, ни дружеского расположения. Панкратов попросту не мог оказаться прав, и в этом все дело…

– Вот, – плюхнув ему на колени папку с белоснежным листом, Панкратов совал в руку авторучку. – Начинайте.