Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Стоило Савельеву скрыться из виду, а им - уединиться в небольшом кабинете судьи, как Нина Васильевна просто взорвалась! Ох, и досталось тогда Олегу… Мерзавец и конь педальный – это были, пожалуй, самые ласковые эпитеты, коими мать наградила мужчину. Слышал бы он ее! Даже привыкшая к мужской ругани Юлька удивилась разнообразию прилагательных, которые, по мнению Нины Васильевны, отлично характеризовали ее потерпевшего. В общем, Олег Савельев впал у маменьки в большую немилость. Но, до недавних пор, Юльке и дела до этого не было.

Тогда она и думать об Олеге забыла…"

"Сон не шел. И чтобы хоть как-то отвлечься, девушка снова схватила телефон. В который раз возблагодарив создателей за голосовой поиск гугла, Юлька воспользовалась волшебным заклинанием «ок, гугл» и прошлась по первой попавшейся ссылке. С горем пополам ей все-таки удалось закачать аудиокнигу незабвенного Сервантеса. Юлька воткнула в уши наушники и включила аудиоплеер. Умные люди говорят, что учиться никогда не поздно.

Вот она и будет восполнять пробелы в образовании! Ну и что, что большинство прочитали Дон Кихота еще в седьмом классе? Что мешает ей это сделать сейчас? Ничего. И никаким комплексам больше она не позволит портить себе жизнь! Она такая, какая есть. Не самая плохая, кстати. Не для Олега, конечно, но тут уж ничего не попишешь. Он - птица совсем другого полета. И если Юлька ему нужна была исключительно в качестве моральной поддержки в момент слабости – значит, так тому и быть.

Она помогала от чистого сердца, а не ради того, чтобы он оценил. Добрые дела делаются просто так, без всякого подтекста. Юлька была рада уже тому, что в нужный момент подставила свое плечо хорошему, в общем-то, человеку. Может быть, ей зачтется плюсик к карме. А если нет - все равно… Делать людям добро – удивительно приятно. С этим у них с Дон Кихотом полнейшее взаимопонимание, как оказалось. Все-таки книга гораздо лучше балета, - была последняя Юлькина мысль.

Глава 9

Осень вступала в свои права.

Об этом ненавязчиво напоминал стремительно сокращающийся световой день, который уже в пятом часу вечера заставил Олега встать из-за стола, чтобы включить освещение в кабинете. Еще один бесцельно прожитый день. В последнее время у него все дни были такими. Бесцельными. И абсолютно безрадостными. Ему уже и самому надоело состояние полной апатии, в котором он увяз, как пчела в сиропе, но и справиться с которым – не получалось.