Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Да мы и не открывались еще, — добавила одна.

— Ну хорошо, если что заметите подозрительное, звоните, — сказал, откашлявшись, капитан.

Выйдя на улицу, омоновец первым делом достал сигареты, сунул одну в рот, протянул пачку Стрижу. Тот отрицательно мотнул головой:

— Не курю.

— Молодец, — привычно похвалил Белоусов и только потом, наконец, спросил:

— Ну и кто убил ту девицу?

— Шварц, — коротко ответил Анатолий, позевывая и поглядывая по сторонам. Уже рассвело, но народу на улицах было немного, погода, видно, не способствовала.

— А, как же, — кивнул головой капитан, — известная личность, давно до него добирались. Взяли?

— Нет. Кто-то из своих пристрелил.

— Жаль, — с душой отозвался омоновец. — Его бы посадить, а так все равно что ушел.

Мило беседуя, они добрались до перекрестка с большой будкой ГАИ. Белоусов покосился на Стрижа, тот спокойно мотнул головой:

— Иди, спрашивай.

Капитан чуть ли не рысцой убежал к коллегам, быстро переговорил с ними и уже спокойно вернулся к Стрижу.

— Поздравляю, — с чувством сказал он, протягивая Анатолию руку. — Я полковнику говорил, что во всей этой истории с девицей что-то не то. Мало ли что у человека было в прошлом, а боевые медали у нас за просто так не дают.

— Ты чего это так сипишь? — прервал его сумбурное словоизлияние Стриж."

"— Горло что-то болит, и трясет всего, — поежился капитан.

— Ну-ка покажи горло! — потребовал Анатолий.

— Зачем? — опешил омоновец.

— Давай-давай, не спрашивай!

Белоусов, смешно присев на корточки перед низкорослым Стрижом, растянул старательно свою пасть и, выкатив от усердия глаза, застыл в такой позе, пока тот разглядывал луженую глотку вояки.

— Ну, брат, у тебя же типичная ангина. Можешь смело идти в поликлинику, больничный тебе гарантирован. У меня дочь недавно переболела, так что я уж разбираюсь, — пояснил Стриж.

— Это все холодное пиво, — подвел неутешительный итог Белоусов.

— Ну ладно, мне сюда, — показал рукой Анатолий.

— Извини, что не дал нормально отдохнуть.

— Бывает. Зато пирожных наелся на всю оставшуюся жизнь.

Немного посмеялись, и уже затем Белоусов спросил, отводя глаза:

— Ты это, никому не говорил про то, как я?.. — он замялся с определением своего необычного плена.

— Нет, не говорил и никому не скажу, — понял его сомнения Стриж.

Белоусов облегченно вздохнул, они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Шторм бушевал уже вовсю.