После развода: в постели с врагом читать онлайн

Давид все бухтел, а я так радовалась этим минутам наедине с сыном. Когда он не боится быть собой и просто говорит что думает. Да-да, представляете, можно быть собой и делать то, что любишь больше всего. Даже если это любовь к занудствам.

- Напиши как чувствуешь. Но если хочешь, можешь вбить слово счастье на разных языках и сравнить, какое определение ему дают в той или другой культуре.

Глаза мальчика снова полыхнули исследовательским интересом. Он обожал все это. Энциклопедии, диаграммы, научные передачи, где чтобы найти скорость падения дивана с крыши сначала отстраивали дом, с которого диван запустят, а потом шли на мебельную фабрику, чтобы узнать все про тот самый диван, который в итоге поцелует асфальт.

Давид мог смотреть такое часами. И в каком шоке он был, когда нашлась одноклассница - тихая, неприметная девочка с последней парты - которая полностью разделяла его интересы.

Теперь они вдвоем залипали на ютубе, а Горин тратил целые состояния на научные эксперименты, которые дети могли делать вместе.

Для моего сына тоже наступила пора открытий. Он с удивлением узнал, что оказывается, не обязательно ломать себя, чтобы понравиться кому-то. Что не нужно ходить на ненавистный футбол, потому что туда ходит твой друг. Что есть люди, которым ты дорог не в обмен на что-то, а просто дорог. А еще, что в семье тебя любят независимо ни от чего. Любят так искренне, что иногда Давид плакал от счастья, а потом понимал, что его никто не будет ругать за эти слезы, дразнить и унижать и начинал плакать еще сильнее, а я вместе с ним.

Это было хорошее время. Странное, какое-то неловкое, как первая неделя после затяжной болезни, когда ты уже здоров, но еще не веришь в то, что можно ходить и не испытывать слабости и боли.

Когда не боишься, что боль вернется.

- Ну и дубак там, Давид, клянусь, если снег не перестанет валить, завтра объявят карантин, потому что до школы никто не дойдет.

- Папа! - вскричал мой мальчик и кинулся к вошедшему Горину.

Пожалуй, это самое главное, что случилось с нами.

Давид назвал Захара отцом. Не сейчас, несколькими неделями раньше, он сделал это случайно, неосознанно и сам того напугался. Еще больше испугался Захар. Он покраснел до самых ушей и целый вечер молча таращился на нас с Давой, будто пытался осмыслить что-то.

А потом серьезно сказал:

- Давид, мы оба знаем, что биологически я тебе не отец. И ты не обязан так меня называть, но видит Бог, больше всего на свете я бы хотел чтобы у меня был такой сын как ты.