Прибежище богов читать онлайн

Как раз такими неточностями и грешит обычно навигационный прибор «выпуклый командирский глаз». Ущелье, которое, как считал Серегин, вело точно на север, на самом деле сильно отклонялось в западную сторону, как и перевал контрабандистов. Но беда в этом была невелика. Именно для того и совершаются картографические полеты, чтобы исключить такие ошибки.

Совершив над вулканом поворот на девяносто градусов, я, как и планировалось, приняла его геометрический центр за точку отсчета, но при этом внесла изменения в программу, чтобы он был началом не первой, а третьей полосы, после чего передала управление электронному навигатору, заставил штурмоносец пролететь восемьдесят километров на запад и только потом, включив аппаратуру картографирования, с прецизионной точностью повел машину прямо на север.

Работа началась.

На самом деле картографирование – очень нудное занятие. Чуть больше часа полет в одну сторону, потом разворот, и дальше полет сорока километрами восточнее точно в противоположном направлении.

Пока идет картографирование, штурмоносцем почти полностью управляет электронный навигатор, а я в его действия не вмешиваюсь, и не должна вмешиваться, потому что есть такое правило при картографировании – если взял управление на себя – значит, запорол всю работу и начинай ее с начала."

"Оттого и нет у меня сейчас других забот, кроме как посматривать на обзорные экраны, сверяя местность в натуре, с выползающей из аппарата лентой топографической карты, и болтать о том о сем с Доком, который на поверку оказался довольно интересным собеседником.

Сверхсрочную, или, как у них говорят, контрактную службу он совмещал с заочным обучением в университете, и через два года надеялся стать врачом и, если получится, продолжить служить уже в офицерском звании.

Этим самым он сразу вырос в моих глазах на две головы, и как два образованных человека мы болтали с ним, сидя в соседних креслах, почти что обо всем на свете. Об эволюции человека, о местных чудовищах и их происхождении, о множествах миров и о нашей российской истории, совпадающей в обоих мирах вплоть до 9-го февраля 1904 года.

Но история – это не конек Дока, помнил он из нее только основные моменты, но и этих моментов было достаточно, чтобы привести меня в ужас и более не поднимать эту тему. Слава Богу и Старшим Братьям, что моя Россия избежала подобного кошмара, чего бы там ни писали либеральные «властители дум», широко известные в очень узких кругах нашей российской интеллигенции.