Name: Прибежище богов
Author: Александр Борисович Михайловский

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Впрочем, я бы тоже не отказалась от кобылы таких великанских статей, как это и приличествует даме знатного происхождения, потому что это знак высокого статуса и уважения, достойного княжны Волконской. Кстати, Анна Сергеевна (или Птица, как называет ее Серегин) ездит на прекрасно сложенной, но все же не такой статусной рыжей кобыле с ярко-белой звездой во лбу. Но, как я поняла, это не оттого, что она занимает в отряде какое-то низкое положение – совсем наоборот, ее положение почти такое же, как у Серегина, а в некоторых отношениях, может быть, даже и выше.

Дело в том, что Анне Сергеевне с высочайшей колокольни наплевать на всю эту статусную показуху, чего она желает и всем остальным. Искренне завидую – я так не могу.

Просто с первого взгляда очень сложно определить внутреннюю иерархию и взаимоотношения внутри отряда Серегина, ведь я пока лично не знакома с еще двумя ключевыми персонажами – некими Колдуном и отцом Александром, о которых я уже так много наслышана.

Кажется, это как раз они встречают нас там, где ряды телег заходят один за другой, образуя проход на внутреннюю территорию лагеря. Мужчина, одетый так же, как и большинство людей капитана Серегина, но только с полуседой бородой и большим, украшенным каменьями, православным крестом на груди; а так же немного неуклюжий коренастый мальчик, десяти-двенадцати лет от роду, держащийся за руку мужчины.

Слова «одиннадцатилетний мальчик» обычно вызывают у меня только одну ассоциацию – маленький сорванец, шкода и ябеда, ибо таков мой двоюродный брат, единственный ребенок примерно такого возраста, которого я знала уже будучи взрослой.

Тут явно был совсем другой случай – мальчик по имени Дмитрий совсем не походил на то ужасное рыжее растрепанное чудовище, которым был мой кузен. Совершенно по-взрослому пожав мне руку, он на мгновение задержал мою ладонь в своей, и при этом у меня по затылку будто побежали маленькие холодные мурашки, впрочем, исчезнувшие в тот момент, когда мальчик выпустил мою руку из своей.

Что это было, я так и не поняла – могу только сказать, что еще ни разу в жизни не испытывала подобных ощущений.

Рукопожатие отца Александра ощущалось совсем по-иному, возникло ощущение легкого головокружения, трепета и эйфории. Рука его была мягкой, а голос успокаивающим.