Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она работала над исследовательскими проектами на Большом Барьерном рифе в Австралии, в парке Йеллоустон, в заповедниках Африки и Таиланда… Я жила с отцом, когда он снова женился, а мама в то время месяцами пропадала в своих рабочих поездках. Мне это даже нравилось. Я чувствовала себя героиней подросткового сериала и всем твердила о своей невероятной, потрясающей матери, которая занята невероятно, потрясающе важными делами: каждый раз после того, как она звонила мне по видеосвязи из какого-нибудь нового экзотического места, я пересказывала истории о ее приключениях.

У меня отличные отношения с обоими родителями, но порой с мамой… трудновато.

Я негромко говорю, убаюканная темнотой спальни.

– Не знаю, то ли я ей завидую, то ли обижаюсь на нее, но почему-то ее приключения заставляют меня думать о себе хуже."

"Гарри кивает, словно ему все понятно. Сомневаюсь в этом, но я рада, что он не переспрашивает, пытаясь разобраться, – я бы чувствовала себя по-дурацки, если бы начала объяснять, что имела в виду.

– Тупо, – продолжаю я, – потому что она моя мама и это ее жизнь, а я никогда и не хотела заниматься тем же самым, но…

Тетя Доун домоседка и никогда не понимала свою сестру. Ей достаточно раз в год съездить на недельку в Испанию или Грецию, а в выходные выбираться в Озерный край или Западный Уэльс. Этих приключений ей вполне хватает. Она всегда любила слушать мамины истории, и они не заставляют ее чувствовать себя жалкой, как меня.

Однажды я пыталась объяснить тете Доун, что чувствую, – а она просто предложила взять годовой отпуск и попутешествовать, хотя я имела в виду совсем не это. Словом, она и не подумала вникнуть в суть.

Если честно, я и сама не могу вникнуть.

Просто порой я чувствую себя дерьмово, вот и все.

Обычно я рассказываю о таких вещах Талли, но, помню, когда я предложила ей встретиться и выпить чашечку кофе или даже пообедать вместе, она сказала, что на этой неделе ей не очень удобно.

Она была так занята, что даже не спросила меня, что стряслось.

Это не семейная драма, вот в чем дело. Это моя собственная драма, которую я придумала сама для себя – и себе же в ущерб.

Так странно говорить о чем-то подобном с малознакомым человеком, но в то же время – нисколечко не странно. Слова даются мне с легкостью, Гарри меня не осуждает, а его редкие ободряющие фразы только помогают говорить дальше.