Путь серебра читать онлайн

А мысли о девках отроков восемнадцати-двадцати лет не покидали даже после целого дня на веслах, тем более что близко их не видели с самого времени отплытия из Тавьяка, уже… месяца три, да? Не помню… Точно никто не мог сказать: всем казалось, что обратный путь длится уже годы, и странно, что еще ни разу не приходила зима.

Тешате из псковской дружины досталась самая темная вторая стража. Спать ему не хотелось – предутренняя давалась куда тяжелее, и он даже радовался, что скоро Жировит приведет кого-то ему на смену, а он пойдет доспит, положив рядом сулицы и топор.

Эх, кого бы помягче иметь под боком в такую ночь – тепло, от лугов веет душистыми травами, остро пахнет из рощи землей и древесным соком. Псковская дружина стояла у самого края стана, где отмель кончалась, упираясь в заросли, и было слышно, как плещет рыба в реке. Вот плеснула… еще… крупная… Вспоминалось, как еще мальчишкой ездил с отцом и братом «лучить» рыбу. Тешата, лет шести или семи, сидел на носу челна, опустив к воде горящую лучину из смолья – смолистой щепы соснового пня. Смолье горит ярко и без треска, не пугает чуткую рыбу. Отец на корме медленно гребет, не вынимая из воды короткого весла, чтобы не булькало, и плывут они тихо-тихо, будто лист. От этого у Тешаты всегда дух занимался – казалось, вот так и вплывут они через темную воду на тот свет и сами не заметят, а огонек смолья в собственной руке казался искрой дедовой души, указывающей путь. Про искры-души он знал от бабки, она часто про них рассказывала. Брат, тогда уже лет одиннадцати или двенадцати, ждал с острогой наготове, когда лучина осветит темную тушу спящего на мелководье налима. Заметив рыбу, свободной рукой делал отцу знак остановиться, тихо опускал острогу в воду, наводил на рыбу и только потом ловко пронзал добычу зубьями, наваливался, чтобы покрепче пригвоздить ко дну язя или щуку. Бывало, набирали столько, что утром едва волокли домой плетенный из корней короб. А впереди и позади в тихом речном заливе сияли во мраке искры света – многие лучили рыбу по ночам, чуть не вся их весь под названием Кривца.