Name: Путь серебра
Author: Елизавета Алексеевна Дворецкая

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А глаза… темно-голубые, как грозовое небо, а взгляд – синяя молния. Синие клинки, о которых северные скальды слагают песни… Все ее прежнее волнение было лишь рябью на воде по сравнению с той бурей, что поднялась в душе сейчас. Сердце билось о грудь, как тяжелый камень, и Брюнхильд уже задыхалась от усталости носить его в себе. Но лишь прерывистое дыхание выдавало ее волнение – да и того никто не слышал, кроме брата.

К счастью, обращаться к гостю Брюнхильд не пришлось – здесь Бранеслава была хозяйкой дома, она и вышла навстречу Амунду с приветственным рогом.

Дрожащим тихим голосом княгиня произносила слова приветствия, и во взгляде ее против воли отражалась мольба, будто Амунд был не вестником, но творцом судьбы. А он – он принял рог и отвел глаза, не желая смотреть в лицо княгине, и это лучше всяких слов сказало, с чем он прибыл.

Бранеслава покачнулась и невольно вцепилась в руки Амунда, взявшие у нее рог. Венцеслава придвинула маленького Олега к его отцу, а сама спешно шагнула вперед, поддержала мать, отвела назад, к Хельги, а сама заняла ее место, чтобы взять у Амунда рог.

По рядам у столов пробежал гул: невиданное дело – такое нарушение порядка. Но Бранеслава ничего не замечала: она едва стояла на ногах и без поддержки мужа упала бы. Однако ее долг требовал продержаться еще некоторое время.

– Будь жив, Амунд! – ровным голосом сказал Хельги, торопясь скорее покончить с этим мученьем. – Рад видеть тебя невредимым. Какие вести ты нам привез? Где мой сын, князь Грим?

– Твой сын, Хельги, в Валгалле, – так же прямо ответил Амунд, и от звука его густого низкого голоса у Брюнхильд будто мохнатой лапой провело по самой чувствительной стороне души.

– Он пал в сражении на берегу Итиля. И его дружина, доблестные мужи, киевские русы, пали тоже, чтобы и дальше сражаться под стягом своего вождя, но уже на полях Асгарда.

Бранеслава, не издав ни звука, стала оседать; Хельги и Предслав подхватили ее с двух сторон. За столом киевских старейшин поднялся громкий гул: весть сама по себе была страшна, а к тому же многие из полянских бояр состояли в родстве с русами Хельги, отдав им в жены своих дочерей.

Князь Предслав – рослый, плотный, немного полноватый молодой мужчина с темными волосами и бородой – с усилием поднял княгиню на руки и понес в шомнушу. За ним побежали две-три испуганные служанки, одна спешно одергивала подол у ног госпожи. Но прочие остались на месте: слабость немолодой княгини не снимала с княжеской семьи обязанности достойно принять гостя.