Name: Путь серебра
Author: Елизавета Алексеевна Дворецкая

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Поднявшись на забороло, откуда ее дети лишь вчера высматривали лодьи, она протяжно причитала, обращаясь к широко раскинувшейся под ней земле – горам и Днепру, пашням и лугам, ручьям и оврагам:

Выхожу я, сиротиночка,Во широкое во полюшко,На проезжу путь-дороженьку,Распущу я свой зычный голос,Как по лесу да по темному,Как по полюшку широкому,Как по морюшку глубокому,За болота за зыбучие,За леса да за дремучие,За оградушку высокую,На могилочку глубокую,Ко тебе, моя детиночка,Буду звать да дозыватися,Буду кликать-докликатися…В тихий утренний час ее голос было слышно далеко – будто кукушку в тихом лесу.

Будто богиня Желя у края неба горюет по всем сотням и тысячам погибших. И то, что «сиротой», потерявшей самого дорогого из родичей, стала сама княгиня, набрасывало горькую тучу сиротства на весь Киев.

Я бы знала, сиротиночка,Не поспала б ночку темную,Заперла бы тебя, мое дитятко…Не просто сын умер у матери – сгинул у земли Русской ее будущий князь. Княгиня исполняла «первый плач» по всем погибшим, за ней Венцеслава и Брюнхильд стали кликать душу брата:

Сама знаю, сама ведаю,Что у братца у родимогоЕсте платьице не цветные,А есте платьице умершие.

Он собирается-снаряжаетсяОн во матушку сыру землю…Они не обряжали и не хоронили его – и не знали, сделал ли это хоть кто-то, был ли он похоронен. Но хотя бы душа его, где бы она ни была, должна была получить и нужное платье, и указание пути.

За ними подхватили женщины почти на всех дворах. Русов и полян, павших в чужих краях, насчитывалось за три сотни, и мало не на каждом дворе имелись ближние или дальние родичи кого-то из них.

Все утро киевские горы и урочища причитали сотней голосов; иные причитальщицы поднялись на высокие места, откуда далеко улетевшим душам их лучше слышно, иные остались во дворах и садах, и оттого казалось, что причитает сама земля и небо. Потери были у многих, но ни у кого не было свежей могилы, и горюющие женщины расходились, как белые птицы, по оврагам, ручьям, по высокому речному берегу, к броду, к камням и священным деревьям, в бани – по всем местам, откуда ближе к тому свету.

Начинала старшая женщина, уже хоронившая близких и умеющая заглядывать на тот свет, за ней повторяли те, кто переживал это впервые. И тот свет открывался для них, чтобы навсегда тонкой тенью остаться где-то рядом, за плечом вдовы или сироты.

Бросив привычные дела и работы, простая чадь собиралась толпами на пустырях меж дворов, на причалах, у боярских ворот.