Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Выжать из тачки все, на что она способна и заодно проветрить мозги.

Варька хорошенько потопталась по моему самообладанию. Филигранными движениями канцелярского ножа умело прошлась по старым рубцам. Вскрыла все до единого и щедро присыпала солью. Молодец, только она так умеет.

«Я жалею, ясно!.. Я ни одного дня не была с ним счастлива!..»

Серьезно?! А почему так вышло, Варь? Это же был твой выбор! Твой! Откуда это разочарование?!

Сука!

В сердцах бью по рулю снова и снова. На пепелище, что она оставила, уходя три года назад, снова тлеют угли.

Каждый вдох обжигает легкие.

Это Саня слил мне инфу о детях. Если бы не он, возможно, я до сих пор жил бы в неведении. Об этом нельзя забывать, как и о том, что на самом деле я ничего не знаю ни о ее планах, ни о настоящих чувствах. Поэтому, как бы не хотелось броситься в омут с головой, нужно сохранять холодный разум – сжечь мосты, как это было тогда, уже не получится.

Вылезаю из трясины мыслей о ней, когда понимаю, что на автомате приехал домой, а не за третью мостовую.

Этот факт только подливает масла в огонь – думать о ней это всегда про инстинкты.

В груди вспыхивает пламя. Бросив машину под окнами, иду вдоль девятиэтажки и, оказавшись на заднем дворе, перехожу на бег трусцой. Беру курс на старый стадион, разгоняюсь до максимума по бетонной дорожке и сходу взлетаю на турник. Поднимаю тело рывками, пока не срывается дыхание и мышцы не сводит судорогой.

Дышу, харкаясь густой слюной в прошлогоднюю пожухлую листву.

Немного отпускает.

Забитый не самыми приятными эмоциями грудак еще болит, но ярость, растворяясь в крови, постепенно успокаивает пульс.

Ей не следовало говорить о своих чувствах. Все, что угодно, только не о них, потому что я все еще помню времена, когда она рассказывала о тех же самых чувствах к своему Станису и делала это так убедительно, что я до сих пор в них верю.

Домой заваливаюсь ближе к полуночи. Захожу в прихожую и сразу понимаю, что у меня гости.

По запаху готовой еды, сладковатых духов и повисшей между мной и Алей недосказанности.

Погашенное физической нагрузкой раздражение заходит на новый виток.

Скинув кроссовки и худи, заглядываю на кухню и сразу иду в комнату. Она спит на диване, свернувшись в клубок, в топе и коротких шортах, не скрывающих и трети ее задницы.

Опустившись на корточки, я осторожно касаюсь ее плеча.

– Аля.

Она бормочет что-то нечленораздельное и подкладывает руку под щеку.

– Аля, – повторяю громче, – Проснись.

– М?..