Name: Россия: мы и мир
Author: Сергей Трофимович Алексеев

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мне повезло познакомиться с престарелым атаманом Василием Порфирьевичем, который и вывел своих единоверцев из Турции. Я слышал его древнерусскую обыденную и живую речь, слышал песни и баллады, созвучные со «Словом о полку Игореве» (есть магнитные записи), и ощутил не только глубь истории, но истинную магию русского слова.

По самым скромным подсчетам (исключая многие нерасстрелянные элиты КПСС), более пятидесяти процентов нынешнего населения так или иначе (хоть и седьмая вода на киселе), но причастны к бывшим элитам.

И это четко просматривается в обязательных личностных характеристиках носителей генетической памяти – вольнолюбие, широта души, непроизвольная гордость, стремление к неформальному лидерству и обидчивость — все это фермент элитарности. Кроме всего, у этой категории людей сохранен высокий духовно-волевой потенциал: они слишком многого хотят от жизни, правда, мало кто из них знает, как этого достичь, ибо при всем том они – далекие потомки бывшей этноэлиты.

Самоорганизация

Способность к самоорганизации – это, пожалуй, самый архаичный атавизм родоплеменного устройства жизни, сохранившийся в первозданном виде до наших дней.

"Не природные катаклизмы, не пищевой рацион и не войны проводили «селекционную работу» на ранней стадии развития нашей цивилизации; выживание и сохранение «вида» обеспечивала способность собраться и утвердиться в новых условиях существования, будь то масштабная эпидемия, всемирный потоп или оледенение.

Низкий уровень такой способности либо ее отсутствие ведет к полному растворению или уничтожению всякого этнического образования или социальной группы, поэтому история донесла до нас лишь названия многих племен и народов, исчезнувших еще в глубокой древности.

Например, кто они были – чудь белоглазая? По отрывочным историческим данным, по трактованию самоназвания, чудь и чудо – однокоренные слова; наконец, по догадке, это нечто невероятное, племя волшебников, кудесников. Однако же память о чуди осталась добрая и летописцы говорят о ней с сожалением.

Совсем иное – обры, неведомый жестокий народ, если судить по летописям, к радости славян безвозвратно сгинувший по неизвестной причине (была даже пословица на Руси «Сгинули, аки обры»). Два совершенно разных по характеру народа, а конец один – небытие. Утративший способность к самоорганизации, этнос довольно быстро превращается в стадо или стаю с жесткой иерархией и, как показывает история, становится основным источником поступления рабов на невольничьи рынки.