Name: Ротмистр Империи
Author: Михаил Алексеевич Ланцов

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Внезапно оказалось, что она много лет сотрудничала с разведывательным управлением Генерального штаба Германии и использовала свое влияние на мужа в интересах Берлина.

Разогнавшись, обратили внимание и к Русско-Японской войне. Начали пересмотр ряда дел. Завели новые. Начали самые вдумчивые расследования. Прошли аресты. Но не так масштабно, конечно, и без столь сочной, массовой огласки.

Реакция России на эту «августовскую расправу» была оглушительной. Конечно, нашлись и те мерзопакостные натуры, что попытались обвинить Императора в кровожадности.

Но им не удалось создать волны народного возмущения. Более того – местами за столь гнилые слова общественность выдавала злодеям тумаков. Иногда даже ногами."

"Главный бонус ситуации проистекал из того, что Николай II ударил не по нижним чинам, а по верхам. Простых людей эти кары не коснулись. Ниже седьмого класса никто и не пострадал из служилого сословия. Под всеобщие овации полетели головы бывших и действующих министров да генералов. Но больше всего людей поразила казнь четырех Великих князей.

Да, формально это назвали «недоразумением». Но люди не дураки. Все отлично поняли. И, хитро улыбаясь, соглашались с этими благообразными утверждениями.

Публика неистовствовала! В кои-то веки на мироедов и высокородных мерзавцев нашлась управа! Наконец-то поблекшая и потускневшая сказка о добром царе-защитнике и злых боярах вновь обрела былые краски!

Заговорили и о супруге его – об Императрице. Вспомнив, что именно она стояла за внедрением переливания крови, спасшего столько солдат! Немка? Злодейка заносчивая? Да наветы всё! Вон сколько падали вокруг Государя вилось, они и злословили! Мерзавцы! А Цесаревич? Малой еще, но туда же! Сам вызвался добровольцем на испытания новой методы лекарской! И далее в том же духе.

Рейтинги популярности Императора и его семьи, особенно на фоне значительных успехов в войне, выросли просто как на дрожжах. А заодно и у Максима Меншикова. Особенно у него. Аукнулись анекдоты в духе баек о Чаке Норрисе, которые он распускал про самого себя.

Их оценили, сопоставили с его похождениями в тылу врага и возвели народной молвой в ранг этакого супергероя. Настоящая опора «царю-батюшке!» И врагов ссаными тряпками гоняет, и державу от всякого рода мерзавцев защищает.

Припомнили и его благожелательное общение с простыми людьми. И музыку. И изобретения. И… Пиллау… О Пиллау! Всем участникам того злосчастного заседания Георгиевской думы пришлось подать в отставку под давлением общественного мнения.