Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты имеешь в виду, в бесплатном роддоме? Я об этом и не говорю. Только платный.

— Я не буду рожать ни в каком долбаном роддоме, — вдруг с неожиданной страстью крикнула она. — Ты понял? Ни за что!

— Что ты имеешь в виду? Нет, я не понял. Вообще ни разу не понял! А где ты будешь рожать? В поле, в траве? Зимой тебе придется поискать это поле! Твоя любовь к экологии и природе зашла слишком далеко. Если хочешь, я договорюсь, и в роддоме все будет вегетарианское, а родильную палату оформят льняными полотенцами с русской вышивкой.

— Я буду рожать дома, — сказала она голосом, который меня окончательно напугал. Таким голосом она разговаривает, когда ее совершенно невозможно переубедить.

— Дома? Ты имеешь в виду, у меня дома? В каком его месте? В гостиной? В кухне? В прихожей?

— В ванной! Я буду рожать в ванной. И ты ничего не сможешь с этим сделать. Тебе лучше принять это как есть!

Глава 3

Слово — не воробей

В некурящей части «Шоколадницы» было даже больше накурено, чем в курящей — большого отличия не было.

Оксана смотрела на меня с подозрением. Впрочем, может быть, мне это показалось. Может, у нее просто не было настроения. Критические дни переросли, наконец, в критические месяцы и годы. Она молчала и постукивала пальцем по столу. Кофе стоял нетронутым. Наконец, она вздохнула и спросила:

— Разве ты за рулем?

— Нет, — пожал плечами я.

— Но хотя бы вина. Ведь Новый год же скоро, — Оксана с трудом принимала информацию о моей трезвости, хотя и знала об этом уже давно.

Наверное, не верила. Думала, что я, как обычно, куражусь и маюсь дурью. Все, что я говорю, принято считать пустым."

"— Не думаю, что здесь подают безалкогольное вино, да и не хочу я его, если честно. Лучше я возьму еще облепихового чая.

— Ты что, навсегда стал вегетарианцем? — скривилась она. И фыркнула.

— Облепихового чая и макароны с мясом, если тебе будет угодно. Легче?

— Ничего мне не легче. С тобой теперь ни посидеть, ни выпить.

— Слушай, в чем проблема? Давай мы тебе вина закажем?

— А тебе не будет неприятно смотреть, как я пью? — удивилась она.

— Нет, не надо. Что я, алкоголик какой-то — пить в одиночку.

— Но я же здесь.

— Ты теперь не в счет, — Оксана тряхнула головой и прикусила губу. Ее что-то волновало, и она пыталась собрать кураж, чтобы сказать мне что-то. Что-то об Ирине, я уверен.

— Как муж? Как сын?

— Все в порядке, — ответила она с досадой. Мы говорили не о том. Наконец, решилась.