Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты что, тоже помешана на всех этих диетах, как все современные девочки?

— Диеты? Какая чушь, — она чуть подернула плечами и скорчила смешную рожицу. — Я ем, когда хочу. Для чего мне диеты?

— Чтобы нравиться мужчинам, — предположил я, запоздало подумав, что сейчас это не лучшая тема для разговора, ведь ее только что бросил некто Петр. Не стоило бы бередить свежую рану. Но девочка Ира только пожала плечами.

— Я не хочу, чтобы меня измеряли килограммами. Я не хочу нравиться на вес.

— Что? — я не удержался от улыбки.

— Нравиться на вес? Ничего себе ты сказала. Смешно."

"— Чего смешного? — совершенно искренне удивилась она, а я вдруг подумал, что если бы мы снимали кино, то эта девчонка скорее всего оказалась бы пришельцем с другой планеты. Я не стал продолжать этот разговор, но отметил про себя, что она, пожалуй, первая за несколько лет женщина, которая не хочет в буквальном смысле «сойти на нет» ради высоких стандартов Fashion Industry. Честно говоря, частенько бывает очень неприятно наблюдать, как девчонки, причем нормальные, симпатичные, но не такие тощие безгрудые скелеты, как на картинках, пытаются изменить свою природу, ненавидят собственные бедра, с отвращением смотрят на свои попы в зеркале, считают, что жизнь кончена, потому что они не влезли в шортики-трусики.

И ради чего, ради чего? Чтобы нравиться «на вес»!

— Интересный дизайн, — сказала вдруг Ирина.

— Нравится? — улыбнулся я. Надо же, она пытается быть вежливой? Что-то новое.

— Нет. Он мне не нравится, но он интересный, — ответила она после некоторой паузы и махнула рукой на стену.

— Значит, таким ты себя видишь?

— Каким?

— Дом посреди улицы. Или посреди чердака. Как будто и не дом. Сюда можно приходить переночевать, здесь не получится жить.

— Я же живу, — возмутился я. Ирина пожала плечами — во второй или третий раз? Это, наверное, самый частый ее жест.

— Ага. Живешь. Прямо настоящая жизнь. Спотыкаешься о провода и ботинки. Хитростями выманиваешь женщин из дома. Держишь тут целый бар, — она кивнула на угол, где в деревянных отделениях стояли открытые и закрытые, дорогие и не очень бутылки со спиртным.

Мой бар был одновременно и рабочей необходимостью, и моей личной отрадой. Это я любил больше всего — вернувшись с работы или еще из какой дыры, под утро или поздним вечером, одному или с кучей людей, пройти на кухню, включить какой-нибудь выпендрежный кабельный CNN, взять уже начатую бутылочку бренди и бросить в простой чистый стакан несколько кусочков льда.