Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Конечно, разумнее подождать, когда они с госпожой разойдутся в разные стороны, прежде чем пересечь городскую черту. Если Аликс узнает, что её служанка вооружена…

Некоторое время она лежала, не решаясь шевельнуться. «Глупо так рисковать, просто глупо», – подумала Рена и, повернув голову, стала незаметно наблюдать за Аликс. Ювелирша лежала неподвижно, будто обрубок хорошо высушенного дерева, и глаза её были закрыты. После двух десятков вдохов Рена решила, что хозяйка крепко спит.

Медленно вытянула руку, нащупала походный мешок, скользнула внутрь и начала вытаскивать нож из потайного отделения. Когда пальцы сомкнулись вокруг резной ручки, Рена осторожно вытащила руку. «Молодец», – мысленно похвалила она себя. До её ушей не долетало ни единого подозрительного звука, рядом привычно шумел лес.

– Собралась зарезать меня во сне, да?

Рена застыла от ужаса, сжимая в руке раскрытый нож.

Ледяной страх сковал её с головы до ног. Аликс сбросила одеяло, стремительно вскочила и направилась к ней:

– Показывай, что у тебя тут!

«Может, убежать в лес?» – успела подумать Рена. Но было поздно, Аликс уже стояла около неё. Рена поспешно поднялась, и нож грубо выхватили из её руки.

– Ржавчина и пепел, ах ты хитрая листоедка! – нахмурилась Аликс, вертя нож в руках и проверяя лезвие большим пальцем.

– Ты действительно думала, что сможешь утаить от меня эту штуку? Я всё ждала, когда же ты решишься действовать!

Рена задрожала, её охватила слабость:

– Я не собиралась на вас нападать, клянусь…

– Да ну? – усмехнулась Аликс. Её глаза по-звериному хищно блестели в тусклом свете. Она подошла ещё ближе, и Рена попятилась, пока не ощутила спиной шершавую кору мёртвого коливара.

Взгляд её был прикован к гладкому стальному лезвию. – Признавайся! Зачем вытащила ночью оружие? Решила воспользоваться им, пока я сплю?!

– Я просто хотела…

– Наверное, ты заодно с заговорщиками, – вдруг заявила ювелирша. – Шпионка листоедов!

И в это мгновение в груди Рены что-то сжалось. Аликс словно перешагнула невидимую границу. Гнев затопил Рену, унося страх, словно его и не было.