Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мои ухорезы и пятеро бойцов Малышева тихо растворились из виду гостей, готовясь к «театральному представлению». Ещё на базе, в Пластуновке, Малышев расспрашивал меня о правилах и способах охраны важных персон. Я, никогда не служивший в подобной службе, описал ему всё по своим представлениям и смутным воспоминаниям. Мы перепробовали несколько вариантов и схем ближней охраны первого лица. Лукьянов и Малышев буквально упросили меня разыграть сцену нападения на цесаревича и его защиты. Атаковать должны были мои ухорезы и трое бойцов Малышева.

Четверо других незаметно, ненавязчиво вели охрану Александра, мелькая среди адъютантов, помощников и казаков охранной сотни. Нападение было назначено на конец смотра."

"Толпа комиссии направилась к каретам. Когда процессия поравнялась со строениями, неожиданно раздался дикий вопль: «Ложись!» — и несколько выстрелов хлестнули в воздух. Из-за угла вылетели нападающие. Естественно, все растерялись. Кто-то в ужасе упал на землю. Группа охраны и сам Малышев мигом сомкнулись вокруг Александра, буквально пригнув его к земле.

Два казака, выхватив шашки, бросились навстречу атакующим, но мои бойцы быстро и четко «нейтрализовали» их. Бойцы охраны открыли частый — и, разумеется, меткий — огонь. Через мгновение все нападающие были «убиты», застыв в неестественных позах. Бенкендорф и Дубельт, до этого стоявшие как вкопанные и лишь хлопавшие глазами от неожиданности, засуетились.

— Спокойно, господа, спокойно! — поспешил я успокоить их.

— Это всего лишь демонстрация возможного нападения на первое лицо!

Ещё не до конца осознав произошедшее, все разом заголосили. Кто-то громко возмущался бестолковостью и опасностью устроенного спектакля. Александр и Павел, смертельно бледные, стояли в плотном кольце охраны и Малышева. Мой взгляд скользнул по лицу Бенкендорфа — и ледяное понимание вонзилось в сердце: мы с Лукьяновым вляпались в историю по самую макушку. Я никогда не видел шефа жандармов в такой ярости.

Хладнокровный и сдержанный человек, он теперь орал, не кричал — именно орал, теряя самообладание:

— Вы что, с ума посходили⁈ — его голос сорвался на визгливую ноту. — О чём вы думали, устраивая подобное безобразие⁈ Я вас спрашиваю⁈ Неужели вы не могли представить, чем могла закончиться эта безумная авантюра⁈

— Ваше высокопревосходительство, мы хотели лишь… — начал было оправдываться Лукьянов.

— МОЛЧАТЬ!!! — лицо Бенкендорфа покрылось багровыми пятнами.