Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В ознаменование истинно рыцарской доблести и неустрашимого мужества, явленных им в жарком деле супротив воинствующих орд под предводительством Султана совершивших набег на рубежи наши.

Предводительствуя вверенными ему чинами, он низвергал дерзкого супостата с непоколебимою твердостью духа, самолично вдохновляя подчиненных своим примером беззаветной отваги, чем способствовал одержанию победы и умножил славу Российского воинства.

Сим Златым Оружием, сопричтенным к знакам отличия Святого Великомученика и Победоносца Георгия, Мы Всемилостивейше поощряем и отличаем верного слугу Престола и Отечества.

Да послужит сей видимый знак Нашей державной воли и признания заслуг его новым залогом ревностного продолжения стезей чести, долга и воинской славы.

Пребываем Императорскою Милостью Нашей к помянутому полковнику графу Иванову–Васильеву, благосклонны.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою написано:

«НИКОЛАЙ».

Лоренс вручил мне диплом и коробочку, в которой лежал круглый золотой знак Георгиевского креста белой эмали.

— Служу престолу и отечеству!

Чиновник наблюдал за всем действием с кислым лицом, откровенно не скрывая своего неудовольствия.

— Теперь предстоит дело щекотливое, прошу, ваше превосходительство, — император кивнул чиновнику.

— Всемилостивейший государь! — начал чиновник, развернув бумагу. — В канцелярию Вашего Императорского Величества поступил доклад от вице-губернатора Москвы, князя Сумского. Из оного усматривается, что полковник граф Иванов-Васильев дерзнул в неприличной и дерзостной форме вмешаться в действия, вверенные лично господину вице-губернатору, а именно — в мероприятия по захвату особо опасной шайки разбойников, едва не сорвав оные.

При сем он нанес личное тяжкое оскорбление высокопоставленному лицу на службе, что есть оскорбление самой власти и установленному порядку. Вследствие чего князь Сумской покорнейше испрашивает высочайшего повеления наказать полковника Иванова-Васильева в пример и назидание прочим, дабы отбить охоту к подобным дерзновениям впредь.

— Что скажете, полковник? — Император пристально смотрел на меня, во взгляде его читался неподдельный интерес.

Видимо, уловив что-то на моем лице, Бенкендорф поспешил вступить:

— Позвольте мне, ваше императорское величество?

— Извольте, Александр Христофорович, — милостиво кивнул государь.

Дубельт, не мешкая, раскрыл свою папку.

— Так точно, всемилостивейший государь! — начал он четко.