Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Констанция уже ясно представляла себе дочь — именно дочку она и хотела. Так и просидела она до самого вечера в уютном, глубоком кресле в своей спальне, улыбаясь сладким, новым мечтам.

Глава 16

Петербург встретил меня ледяной метелью, колючим снегом, бившим в лицо. Но даже этот пронизывающий холод не мог омрачить радости долгожданной встречи с семьей. Несмотря на поздний час, в доме поднялся переполох. Андрей, прибывший раньше, предупредил о моем скором приезде, но родные, видимо, не ждали так скоро — мое появление все равно оказалось неожиданностью.

Новогодние торжества уже отшумели. Как я ни старался успеть к празднику — не вышло.

Первым делом — сын. Я подхватил его, и он долго разглядывал меня большими любопытными глазками, потом внезапно обмочился мне на черкеску, а затем, заметив Георгиевский крест, вцепился в него мертвой хваткой. Когда Ада с трудом разжала его крохотные пальчики и взяла на руки, он залился громким плачем, тянул ручонки к награде.

— Ну, батюшка мой, — улыбнулся граф Васильев, наблюдая эту сцену, — точно будущий воин! Видно, выслужит себе такой же Георгиевский крест! — Затем он крепко обнял меня.

— Здравствуй, Петр. Мы уже начали беспокоиться, все тебя ожидая.

— Здравствуйте, Дмитрий Борисович. Непредвиденные обстоятельства задержали, не смог выехать раньше. Несказанно рад видеть вас в добром здравии.

Катя не отходила от меня ни на шаг, крепко сжимая мою руку. И вдруг, среди этой радости, меня пронзило острое, жгучее чувство вины за тот необдуманный поступок.

Настроение на мгновение померкло. Я поспешил списать внезапную тень на усталость с дороги.

С наслаждением погрузился в горячую ванну. По давней нашей традиции, Ада пришла помочь господину смыть дорожную пыль. Мыла старательно, с каким-то особым усердием…

Семейный ужин выдался шумным и радостным. Маленький Дмитрий, восседая у меня на коленях, усердно стучал ложкой по столу, требуя свою порцию. Я заметил, как граф несколько раз порывался что-то сказать мне наедине, но в последний момент отводил взгляд, видимо, не желая омрачать Кате встречу с мужем.

Эту ночь я был особенно нежен с Катей. Она, счастливая и умиротворенная, позабыв обо всем на свете, растворялась в моих ласках. Утихомирились мы лишь под самое утро.

— Скажи, Петя, — шепнула она, прильнув ко мне, — а ты со всеми женщинами… такой?

— С какими женщинами? — искренне растерялся я.

— Ну, с теми… с кем ты был… близок? — ее щеки зарделись румянцем.