Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Помня горький урок с поляком и ту роковую скованность, я посвятил долгие часы шпажному искусству. Родились три новые атаки — стремительные, как удар змеи, и три контратакующие связки — жесткие, неотвратимые. Главное: все они безупречно вписывались в каноны честного поединка. Никто не посмеет обвинить меня в подлом или запрещенном приеме. Завтра они станут неприятным сюрпризом для спесивых островитян.

— Признаться, командир, новые атаки — это нечто! — Андрей отставил шпагу, вытирая пот со лба, но глаза его горели азартом.

— Но вот эта последняя контратака… — Он присвистнул, ткнув пальцем в воздух, — чистое чудо! Нежданная, как снег в июле. И главное — кто ожидает такого броска из, казалось бы, мертвой позиции? Мощно! — Он вдруг стал серьезен, положив руку на эфес моей шпаги: — Но будь осторожен, командир. Английская школа… она не фонтан изящества, но крепка. Прямолинейна, как таран. И если противник силён в плечах — бьет страшно. — Уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Разговор у нас будет, когда победишь.

Обещаю.

— А если меня убьют? — спросил я спокойно, проверяя баланс клинка.

Андрей резко обернулся, лицо его исказила гримаса ярости и обиды:

— Тогда даже не смей являться ко мне потом! — просвистел он сквозь зубы. — Ни в этом свете, ни в каком другом! Проиграть этим… — Он сжал кулаки, вспоминая. — Помнишь, как этот вылощенный щенок после пятого шлепка соплями захлебнулся и в обморок грохнулся? Гнида наглая! — В глазах Андрея вспыхнул боевой огонь. — Командир, дай мне сойтись со вторым! Я ему такую баню устрою…

Я резко поднял руку, пресекая порыв:

— Никаких «может», есáул.

— Голос прозвучал, как удар хлыста. — Кто батальоном командовать будет, если мы оба угодим на перевязку… или того хуже? Молчи.

— Молчу, Пётр, — тяжело вздохнул Андрей.

Я ждал тяжелого разговора с Катериной той ночью, готовился к слезам, к упрекам… Но моя жена преподнесла сюрприз. Она не сказала ни слова лишнего. Лишь нежно обняла, и ее теплые пальцы, медленно гладя мои виски, говорили больше любых слов.

Это был тихий ритуал успокоения, забота, чтобы я выспался перед страшным днем. И под этот ласковый шепот тишины я погрузился в сон.

Утро встретило меня неожиданным грохотом в прихожей. Едва я успел натянуть одежду, как в кабинет ворвались, сбиваясь в дверях, Михаил, Савва и Эркен. На их лицах — смесь тревоги и решимости.

— Командир! Что случилось? Помощь нужна? — выпалил Михаил, едва переводя дух.

— Вы откуда? — искренне изумился я.